Смерть на войне смывает все наши грехи?

25 сентября 2022 года Патриарх Кирилл провозгласил, что русские солдаты, погибающие на Украине, имеют свои грехи омытыми. Не через покаяние. Не через исповедь. Через одну лишь смерть на поле боя.

Это исламское богословие мученичества. У святых для этого есть название: ересь.

Свт. Николай Велимирович, канонизированный сербский святой, проводит чёткое разграничение:

Различие в цели состоит в том, что языческая вера населяет рай только воинами, тогда как христианская вера обещает рай святым.

— Свт. Николай Велимирович, Пролог Охридский, цит. по: прот. Виктор Васильевич, «Тема войны в трудах святителя Николая Сербского (Велимировича)», azbyka.ru

Богословие войны Патриарха Кирилла населяет рай воинами: погибни в этой войне, твои грехи смыты, врата Царства Небесного отворяются. Свт. Николай говорит, что это языческий подход. Христианская вера обещает рай святым, а не солдатам.

Здесь нет злонамеренного перефразирования и нет искажения враждебных СМИ. Его точные слова, задокументированные на собственном сайте Московской Патриархии, идентично воспроизведены российскими государственными СМИ, украинскими изданиями и международной прессой на всех языках. Никаких ошибок перевода.

Предыдущие главы рассматривали экуменизм Патриарха Кирилла, его религиозный универсализм, его сергианство и его национализм. Каждое из этих отступлений от православного учения самостоятельно. Но его богословие войны — это место, где эти ошибки оборачиваются кровопролитием. Здесь документированные выше искажения используются для благословения убийства православных христиан православными христианами.

«Жертва, смывающая все грехи»

25 сентября 2022 года Патриарх Кирилл произнёс следующую проповедь:

Мы знаем, что сегодня многие погибают на полях междоусобной брани. Церковь молится о том, чтобы брань сия закончилась как можно быстрее, чтобы как можно меньше братьев убили друг друга в этой братоубийственной войне. И одновременно Церковь осознает, что если кто-то, движимый чувством долга, необходимостью исполнить присягу, остается верным своему призванию и погибает при исполнении воинского долга, то он, несомненно, совершает деяние, равносильное жертве. Он себя приносит в жертву за других. И потому верим, что эта жертва смывает все грехи, которые человек совершил.

— Патриарх Кирилл, Проповедь в Неделю 15-ю по Пятидесятнице, 25 сентября 2022, https://www.patriarchia.ru/article/103723

«Его неправильно поняли»

Некоторые пытались преуменьшить значение этой проповеди, утверждая, что Патриарха Кирилла «неправильно поняли» или что его слова были искажены враждебными западными СМИ.

Факты опровергают это.

Об этой проповеди сообщили Украинская Правда, Euromaidan Press, Слово и Дело, Корреспондент.net, Коммерсант, The Moscow Times, Российская газета, Медуза, Euronews, Reuters, Associated Press, Al Jazeera, RFE/RL, Newsweek, Religion News Service, Orthodox Times, Atlantic Council и десятки других изданий по всему миру.

Трактовка была идентичной на разных языках, континентах и конфессиях.

На русском: Коммерсант, ведущее российское деловое издание, озаглавил: «Патриарх Кирилл пообещал прощение грехов погибшим в “междоусобной брани” на Украине». Российская газета, официальная газета российского правительства, написала «смоют все грехи». The Moscow Times (русское издание) дал заголовок «Это смывает все грехи». Корреспондент.net сообщил: «смерть на войне в Украине смывает грехи».

На английском: RFE/RL озаглавил «Dying In Ukraine ‘Washes Away All Sins’». Orthodox Times сообщил: «Any Russian soldier who dies in the war in Ukraine is forgiven for his sins». Aleteia (католическое издание) написала: «Russian soldiers who die in Ukraine have sins washed away».

Если Патриарха Кирилла «неправильно поняли», тогда «неправильно поняла» и Российская газета, собственная газета Кремля.

Нет. Не было ни ошибки перевода, ни искажения, ни враждебной подачи. Каждое издание, на каждом языке, включая российские, услышало ровно то, что он сказал.^[1]

По всей России верные православные христиане услышали это от своего Патриарха и верят, что простой уход на войну и гибель автоматически помещает человека в рай, без рассмотрения чего-либо ещё. Матери, жёны, семьи солдат, люди простой веры, доверяющие тому, что глава их Церкви говорит истину. Они верят, что если их близкий погибнет на Украине, его грехи прощены. Они не знают, что святые учат противоположному.

Даже внутри самой Московской Патриархии это утверждение не могло быть единодушно подтверждено. Митрополит Евгений Эстонской Православной Церкви публично заявил, что «не разделяет слова Святейшего Патриарха Кирилла» об «отпущении всех грехов военнослужащим, погибшим при исполнении воинского долга».^[2]

Чему на самом деле учат Отцы

Патриарх Кирилл обещал, что смерть на поле боя «смывает все грехи». Те, кто защищает это утверждение, неизменно обращаются к 13-му правилу свт. Василия Великого, единственному святоотеческому тексту, который, казалось бы, даёт хоть какое-то послабление для убийства на войне:

Убиение на войне наши Отцы не считали за убийство; полагаю, из снисхождения к тем, кто сражается за целомудрие и истинную веру.

— Свт. Василий Великий, Первое каноническое послание к Амфилохию (Письмо 188, Правило 13), https://www.newadvent.org/fathers/3202188.htm^[3]

Если Василий допускает убийство на войне, гласит аргумент, то обещание Кирилла об отпущении грехов тем, кто погибает на войне, должно быть законным. Но чего в действительности требует свт. Василий от тех, кто убивает, даже на войнах, соответствующих его критериям? Следующее же предложение этого правила отвечает на вопрос, и оно говорит прямо противоположное тому, чему учит Кирилл.

Как Отцы относятся к убийству: покаяние и нечистые руки

Впрочем, может быть, хорошо бы было посоветовать тем, чьи руки нечисты, воздерживаться от причащения в течение трёх лет.

— Свт. Василий Великий, Первое каноническое послание к Амфилохию (Письмо 188, Правило 13), https://www.newadvent.org/fathers/3202188.htm^[4]

Даже когда Василий говорит о «сражающихся за целомудрие и истинную веру», он всё равно считает их руки нечистыми и предписывает трёхлетнее воздержание от Святого Причастия.

Следует отметить, что в разгар повсеместной пропаганды войны краткое послабление Василия цитируется снова и снова. Однако это непосредственно следующее предложение о трёхлетней епитимье опускается почти повсюду. Таким образом, мы видим: слова, которые можно использовать для благословения войны, считаются вечными и актуальными. Слова, требующие покаяния, слёз и воздержания от Чаши, считаются устаревшими, неудобными или «слишком строгими». Почему?

Потому что мы уже решили, какие части из Отцов мы хотим слышать, а какие нет. Это обращение со святыми как со шведским столом: берём то, что нравится, оставляем то, что нам не подходит.

Если мы собираемся ссылаться на имя свт. Василия в вопросе о войне, мы должны принять всё, что он говорит, включая его настаивание на том, что даже те, кто убивает «за целомудрие и истинную веру», должны рассматриваться как духовно раненные и отстранённые от Таинств на годы.

Это вынуждает нас серьёзно отнестись к епитимьям, тогда как в наше время к ним не относятся серьёзно вообще.

Мы не можем говорить об убийстве на войне, не говоря об епитимье, нечистых руках и том, что Отцы считали необходимым для исцеления души.

Тогда как Василий предписывает годы отлучения от Чаши, Кирилл обещает автоматическое отпущение грехов. Но полная тяжесть этого противоречия станет ясна лишь после того, как мы рассмотрим учение целиком.

Покаяние — не наказание: это лекарство

Чтобы понять, почему обещание Кирилла столь опасно, мы должны сначала понять, что Отцы имеют в виду под «покаянием». Если покаяние — лишь наказание, то предложение Кирилла об автоматическом отпущении звучит как милосердие: он снимает наказание. Но покаяние — не наказание. Это исцеление раненой души, и снятие его являет не милосердие, а оставление раны без лечения.

Нужно понимать, что епитимья призвана помочь человеку.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 3: Духовная борьба^[5]

Епитимьи, называемые также «правилом» или «каноном», даются кающемуся с одной целью: спасение. Они не являются произвольными наказаниями. Они не являются духовной бюрократией. Они — лекарство.

Протопресвитер Георгий Металлинос, резюмируя прп. Никодима, пишет:

Епитимьи, удовлетворение и правило, налагаемые Духовником, не являются, в конечном счёте, наказанием или карой, но, как он [прп. Никодим] указывает, имеют целью спасение.

— Протопресвитер Георгий Металлинос (резюмируя прп. Никодима Святогорца), Эксомологитарион: Руководство к исповеди

Когда мы совершаем тяжкие грехи, душа становится нечистой и раненой, и таким образом недостойной приступать к Святым Таинствам. Предпричастные молитвы Церкви полны этого осознания. Отцы предписывают периоды воздержания, молитвы, слёз и подвижничества, чтобы душа могла исцелиться и человек мог вернуться к Причастию себе на пользу, а не во осуждение.

Убийство другого человека, даже праведное, даже в законной обороне, ранит душу настолько глубоко, что требуются годы очищения, прежде чем можно достойно приступить к Святым Таинствам. Епитимьи — не законнические стены, отгораживающие нас от Христа и спасения, как многие полагают. Они — узкий путь обратно к Нему без самообмана.

В учении Отцов епитимья имеет две главные цели.

Как епитимья исцеляет: предотвращение будущего греха

Прп. Никодим советует духовнику, как говорить с кающимся, чтобы тот принял наложенную на него епитимью:

Чадо, знай, что при таком воздержании от [Святого] Причастия твоё покаяние будет более твёрдым. Ты будешь больше уверен в благодати Божией и лучше поймёшь тот вред, который причинил тебе грех, особенно когда увидишь, как другие причащаются, а ты воздерживаешься, говоря себе то, что сказал Блудный Сын: «Сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я погибаю от голода!» (Лк. 15:17). И через это ты навсегда возненавидишь грех и в будущем хорошо сохранишь благодать, которую потерял, чтобы «твои беды стали уроками». «Ибо всё, что кто строит с великим трудом, он старательно хранит», — говорит Василий Великий. И Григорий Богослов говорит: «Ибо люди крепко держатся за то, что приобретают трудом; но то, что приобретают легко, быстро отбрасывают, поскольку его можно легко вернуть.»

— Прп. Никодим Святогорец, Эксомологитарион: Руководство к исповеди

Свт. Иоанн Златоуст объяснял тот же принцип четырнадцатью веками ранее:

Итак, законы человеколюбия сии изучим и мы (каковой закон любви Павел применил к блуднику). Ибо если ты видишь коня, несущегося в пропасть, ты надеваешь на него узду и удерживаешь его с силою и часто хлещешь; хотя это и наказание, однако само наказание — мать безопасности. Так поступай и с согрешающими. Свяжи преступившего, пока он не умилостивит Бога; не отпускай его, чтобы он не был связан крепче гневом Божиим. Если я свяжу, Бог не заключит в узы; если я не свяжу, его ждут нерасторжимые цепи. «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор 11:31). Не думай, что так поступать — от жестокости и бесчеловечия; нет, но от величайшей кротости, искуснейшего врачевания и великой заботы.

— Свт. Иоанн Златоуст, Гомилия 14 на 2-е Коринфянам, https://www.newadvent.org/fathers/220214.htm

Епитимья — не жестокость. Она, как говорит Златоуст, — мать безопасности. Временное связывание на земле совершается для того, чтобы кающийся не столкнулся с нерасторжимыми цепями на Суде. Епитимья делает покаяние осязаемым. Она даёт душе время ощутить потерю, осознать вред греха, научиться его ненавидеть.

Как епитимья защищает: предотвращение недостойного причащения

Прп. Никодим затем говорит духовнику объяснить кающемуся, что принятие епитимьи связано также с опасностью приступить к Таинствам в недостойном состоянии:

Чадо, знай, что если ты пожелаешь причаститься недостойно, ты будешь повинен в Теле и Крови Господней, как говорит ап. Павел (1 Кор 11:27), и причастишься себе во осуждение и погибель, став вторым Иудой и подобным иудеям. Ибо как иудеи тогда пронзили Тело Господне, не для того, чтобы пить Его Кровь, а чтобы пролить её, как объясняет Златоуст, так и ты должен считать, что проливаешь чистую Кровь Господню, а не пьёшь её, по причине своего недостоинства.

— Прп. Никодим Святогорец, Эксомологитарион: Руководство к исповеди

Недостойное причащение (в смысле причащения сразу после совершения смертных грехов) есть кощунство тягчайшего рода: стать вторым Иудой, пролить Кровь Христову, а не испить её. Епитимья стоит между кающимся и подобным кощунством.

Епитимьи не являются реликтами прошлого. Они предписаны Церковью для спасения наших душ. Однако в современной практике можно прийти к мнению, что, поскольку священник или духовник не налагает епитимий, это нормально и не стоит беспокоиться. Прп. Никодим Святогорец обращается к этому прямо:

Я смиряюсь сказать, что если твой Духовник назначит тебе малое правило, ты должен сам просить его назначить тебе бо́льшее, как делают многие другие, горячо кающиеся, чтобы этим временным правилом более умилостивить божественную праведность и быть более уверенным, что Бог разрешил тебя от вечного наказания, которому ты был подвержен из-за греха.

— Прп. Никодим Святогорец, Эксомологитарион: Руководство к исповеди

То, что прп. Никодим выражал смирение в побуждении кающихся просить адекватных епитимий, показывает, как далеко мы отошли от образа мышления Отцов в наше время. Тот, кто желает епитимьи, по его словам, есть горячо кающийся. Это совсем иное послание, нежели то, которое мы слышим сегодня.

Распространённый ответ на это: «Епитимьи оставлены на усмотрение Духовника», и потому никто не может ставить это усмотрение под вопрос.

Однако духовник всё равно должен их применять, особенно к тем, кто грешит ожесточённо.

Епитимьи оставлены на усмотрение Духовника. Духовник должен быть бескомпромиссно строг с тем, кто грешит ожесточённо.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 3: Духовная борьба^[6]

Верно, что каноны Церкви должны применяться с рассуждением:

Если Духовник использует Каноны Церкви как… разболтанные артиллерийские орудия, а не с рассуждением, в соответствии с нуждами каждого и проявленным покаянием, то вместо исцеления душ он будет совершать преступление.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 3: Духовная борьба^[7]

Однако рассуждение в применении епитимий — не лицензия на их отмену.

Представьте: дворник отвечает за уборку и за определение того, какая уборка нужна. Но если кто-то увидит, что уборка вообще не производится, он вполне может поставить это под вопрос. Было бы абсурдно, если бы дворник ответил: «Что вы понимаете? Вы не дворник. Дворник отвечает за то, чтобы разбираться в этих вещах, а не вы». То, что уборка входит в обязанности дворника, не даёт ему права вовсе пренебрегать уборкой и затем прятаться за названием должности, когда его спрашивают.

То же ложное рассуждение действует и здесь. То, что применение епитимий находится в рассуждении духовника, не означает, что он имеет какую-либо власть отбросить епитимии вообще. Никто из святых этого не говорит. Не это говорит прп. Паисий. Не это говорит прп. Никодим. Однако люди извлекают цитаты из этих самых святых и используют их как щиты: «Дело духовника — применять епитимью» или «каноны не следует применять как разболтанные орудия». Да, но это не означает, что можно отменить епитимью. Святые говорят вам, как её применять, а не дают разрешение её игнорировать.

Это важно, потому что именно это распространённое непонимание епитимий притупляет святоотеческое сознание верных. Когда свт. Василий предписывает трёхлетнюю епитимью за убийство на войне, люди не понимают, что в действительности имеют в виду святые. Ошибка настолько основательна, что мы, конечно, уже не понимаем святых. И конечно, затем выбираем из их слов то, что подходит нашим обстоятельствам, и игнорируем всё остальное. Это не отступление от вопроса о войне; это корень проблемы. Многие духовники разделяют то же непонимание, и оно передаётся верным, которые им доверяют.

Чтобы увидеть, как далеко мы отошли, рассмотрим, какой диапазон калибровки описывает прп. Паисий:

Иными словами, если двое совершат один и тот же грех, Духовник может наложить на одного епитимью не причащаться два года, а на другого — лишь два месяца. Разница может быть такой.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 3: Духовная борьба^[8]

Нужно заметить, что для прп. Паисия лёгкое применение епитимьи описывается как два месяца, но кто-то может быть поставлен под епитимью до двух лет. Даже два месяца сегодня были бы почти неслыханны для многих православных христиан.

И потому это непонимание епитимий сохраняется: убеждение, что они представляют собой исцеление для нас, что духовник отвечает за их применение, но что их можно просто отбросить под предлогом, будто духовник может игнорировать предание нашей Церкви и делать всё, что пожелает.

Нужно понять, что епитимья предназначена помочь человеку.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 3: Духовная борьба^[5]

Язык наших святых используется как оружие для оправдания игнорирования этих же святых: избирательное послушание, выбор тех высказываний, которые нравятся, и отбрасывание остальных. Когда прп. Паисий говорит, что духовник отвечает за применение епитимий и что их нельзя применять как разболтанные артиллерийские орудия, это и предъявляется как оправдание. Но слова прп. Паисия о том, что епитимья помогает исцелить человека и что епитимьи должны применяться к тем, кто грешит ожесточённо, игнорируются.

Солдаты, которым говорят, что их грехи автоматически смыты смертью на поле боя, приступают к убийству без какой-либо серьёзности, которую требуют Отцы. По стандарту Паисия, это ожесточённое бесчувствие, и оно требует строгости, а не отпущения.

Когда свт. Василий Великий говорит, что убивший на войне, даже в самозащите, должен быть епитимизирован на три года, это следует понимать так, что свт. Василий сообщает: убийство, даже в самозащите, всё равно является грехом и промахом мимо цели. Практически во всякое современное оправдание войны не включено никакого упоминания об епитимье, не говоря уже о трёхлетней. Это удобное умолчание должно послужить указателем того, что мы отступили от свидетельства святых.

Ещё более строгое запрещение для духовенства

Трёхлетняя епитимья применяется к мирянам. Для духовенства запрещение абсолютно: священники и монахи вообще не могут служить в вооружённых силах.

Правило 7 Четвёртого Вселенского Собора и 83-е Апостольское правило запрещают духовенству военную службу. Причина изложена в 5-м правиле свт. Григория Нисского, ставшем каноном Церкви:

Если священник «впадёт в осквернение убийства даже невольно (т.е. в самозащите), он будет лишён благодати священства, которую он осквернил этим кощунственным преступлением». Те, чьи руки пролили кровь, более не могут быть образами Христа и не подходят для служения у алтаря.

— Свт. Григорий Нисский, Каноническое послание к Летоию, Правило 5. Цит. по: Fr. Emmanuel Hatzidakis, The Heavenly Banquet (Небесная Трапеза), с. 86

Даже в самозащите. Даже невольно. Священник, проливший кровь, навсегда лишается священства. Его руки более не могут быть «образами Христа». Он более не подходит для служения у алтаря. Это правило — причина, по которой многие православные священники по сей день не водят автомобиль, чтобы кто-то не погиб в аварии и кровь не пала на их руки, лишив их возможности служить.

И тем не менее Кирилл, будучи архиереем (высший чин духовенства), благословляет вторжение, убившее десятки тысяч православных христиан с обеих сторон, и учит, что смерть в этой войне «смывает все грехи». Он даже называет этот братоубийственный конфликт «Священной Войной».

Если священник не может пролить кровь даже для спасения собственной жизни без утраты священства, на каком основании Патриарх может благословлять пролитие православной крови и называть это святым?

Кто-то может возразить: эти каноны касаются духовенства, а не мирян; то, чего не может делать священник, не имеет отношения к тому, что мирянин может делать на войне.

Прп. Никодим Святогорец обращается именно к этому рассуждению в своём Христианском нравоучении. Комментируя правила Лаодикийского Собора, он показывает, что когда Церковь выделяет духовенство для более строгого запрещения, это не является разрешением для мирян. Это Церковь обнаруживает свою истинную позицию. Более мягкое правило для мирян существует лишь как уступка, икономия, порождённая пастырской необходимостью. Ссылаясь на слова Христа фарисеям, прп. Никодим пишет:

По жестокосердию и упорству христиан Святой Собор снизошёл до этих слов, а не по существу дела; по икономии и снисхождению, по попущению, а не по строгости или по первоначальному намерению.

— Прп. Никодим Святогорец, Христианское нравоучение (Belmont, MA: Institute for Byzantine and Modern Greek Studies, 2012), сс. 74-75

Тот же принцип применим здесь. 5-е правило свт. Григория Нисского, навсегда отстраняющее от алтаря любого священника, пролившего кровь, — это первоначальная воля Церкви: её истинный и высший стандарт. Трёхлетняя епитимья свт. Василия для мирян, убивающих на войне, — это последующая воля: пастырская уступка солдатам, которые через жестокосердие или жестокость обстоятельств запятнали свои руки кровью. По рассуждению прп. Никодима для других канонов, налагающих наказание лишь на духовенство: если бы это деяние было духовно чистым, Церковь не отстранила бы навсегда от алтаря священников, его совершивших. Епитимья не является доказательством того, что убийство на войне каким-то образом допустимо для не-духовенства. Она является доказательством того, что Церковь снизошла к реальности поля боя. Её подлинное намерение остаётся неизменным с самого начала: пролитие человеческой крови есть тяжкая духовная рана, даже в пределах узкого допущения, которое Отцы предоставляют для оборонительной войны.

Применение к войне: трёхлетнее правило свт. Василия

Итак, мы увидели, что епитимьи служат двум целям: они предотвращают будущий грех и предотвращают недостойное причащение. Без них нет подлинного покаяния и нет спасительной исповеди, согласно прп. Никодиму Святогорцу.

Трёхлетняя епитимья свт. Василия отражает душу, раненную и оскверённую убийством другого человека, созданного по образу Божию: рану, для исцеления которой свт. Василий назначает три года, прежде чем можно приступить к Святым Таинствам.

Теперь сравним и противопоставим это словам Патриарха Кирилла, который говорит, что простая гибель на поле боя, потенциально в процессе калечения и убийства других, автоматически дарует спасение.

Библейское основание: Числа 31 и осквернение кровопролитием

Кормчая книга (Πηδάλιον, стандартный канонический комментарий Православной Церкви, составленный прп. Никодимом Святогорцем) объясняет, почему свт. Василий предписал именно эту епитимью:

Но почему древние Отцы не канонизировали убивающих на войне, а свт. Василий лишил их причащения на три года? Сам Бог разрешает этот недоуменный вопрос во второй Книге Числ (глава 31, стихи 19 и 24), где Он повелевает иудеям, возвращающимся с войны с мадианитянами, стоять вне стана семь дней, омыть свои одежды, очиститься и лишь тогда войти в стан. «И пробудьте вне стана семь дней; всякий, убивший человека и прикоснувшийся к убитому, очиститесь сами и пленных ваших; и одежды ваши вымойте в седьмой день, и будете чисты, и потом войдёте в стан» (Числ 31:19 и 24).

— Кормчая книга (Пидалион), комментарий на 13-е правило свт. Василия

Комментарий продолжает:

И причина тому, по толкованию Филона Иудея, в том, что хотя убийство врагов на войне было законно, однако всякий, кто убил человека, праведно ли и законно, или ради мести, или убивающий кого-либо насилием и принуждением, несмотря на это оказывается повинным в совершении греха и преступления, ибо он убил человека одного с ним рода и одной природы. Посему и по этой причине убившие мадианитян на войне, хотя они сделали это праведно и законно, хотя они убили их как врагов, хотя это было и ради мести, как требовало слово: «Отомсти за сынов Израилевых Мадианитянам» (Числ 31:2), однако как убившие единоплеменных людей одной природы и следовательно подпавшие под обвинение в грехе и скверном убийстве, должны были от этого очиститься семидневным очищением вне стана.

— Кормчая книга (Пидалион), продолжение комментария на 13-е правило

Следуя этому примеру, Кормчая говорит, свт. Василий советует воздержание от Святого Причастия на три года для убивших на войне, ибо они осквернили себя человеческой кровью и стали «привычными к нанесению вреда и уничтожению творения Божия».^[9]

Тот же образец появляется в так называемых Канонах Ипполита, древнем египетском церковном уставе. Каково бы ни было его точное авторство (его действительность оспаривается), он отражает сознание ранней Церкви о войне и кровопролитии:

Христианин не должен становиться солдатом. Христианин не должен становиться солдатом, если только его не принуждает к этому начальник, имеющий меч. Он не должен отягощать себя грехом крови. Но если он пролил кровь, он не должен приступать к Таинствам, если не очистится наказанием, слезами и рыданием. Он не должен приступать лукаво, но в страхе Божием.

— Каноны Ипполита (древний египетский церковный устав, ок. III-IV вв.), Канон 14

Система та же. Христианин в целом избегает военной службы. Если он принуждён к ней и прольёт кровь, он осквернён и не должен приступать к Таинствам, пока не будет очищен покаянием, слезами и плачем. Его руки нечисты. Его душа ранена. Три года — не юридический тариф, который просто можно отбросить силами добрых и любящих клириков. Они — знак того, сколь серьёзно Отцы относятся к убийству другого человека, даже на войне, даже по приказу, даже в наиболее оправданных обстоятельствах. И даже три года было бы много, но даже этого недостаточно: эти три года должны быть отмечены слезами и рыданием.

Заметим, что нигде в современной пропаганде войны это не упоминается.

13-е правило свт. Василия не было факультативным советом

Читая мягкие формулировки свт. Василия Великого в этом правиле, некоторые могут подумать, что он просто выдвигал идею или предложение. Однако это опровергается Кормчей:

Но святой предложил правило как содержащее совет и нерешительность, из уважения и почтения к более древним Отцам, оставившим таковых неканонизированными (т.е. ненаказанными), и, возможно, по своему философскому смиренномудрию и благоговению.

Но что это правило святого было принято Церковью как определительное правило, и определение, и закон, а не как простой нерешительный совет, — факт, засвидетельствованный событиями, произошедшими при Никифоре Фоке и описанными как толкователями Зонарой и Вальсамоном, так и Досифеем (с. 533 его Двенадцатикнижия).

Ибо тот Император в своё время пожелал причислить христианских воинов, убитых на войне с варварами, к мученикам и почитать и прославлять их как мучеников. Но Патриарх и Архиерейский Собор того времени воспротивились этому, и, не сумев убедить Императора, они наконец предложили это правило святого как правило Церкви, вопрошая: «Будем ли мы причислять к Мученикам тех, кто убивал других на войне и кого Василий Великий отстранил от Таинств на три года как имеющих нечистые руки?»

Более того, даже сам Василий в своём 55-м правиле привёл это правило как совещательное, рекомендательное, определительное и решающее, по Вальсамону, запретив разбойникам причащаться, если они убили нападавших на них мирян.

Если же возразят, что Зонара утверждает, что эта рекомендация святого, или, вернее, правило, представляется слишком тяжёлой и обременительной, ввиду того что христианские воины, участвовавшие в непрерывных и последовательных войнах, никогда до сих пор не могли воздерживаться три года подряд и таким образом получить возможность причаститься, — мы тоже согласны с этим: пока солдаты на войне, они не могут причащаться, но могут лишь после трёхлетнего прекращения боевых действий.

— Кормчая книга (Пидалион), Комментарий на 13-е правило свт. Василия Великого

2-е правило Трулльского Собора (692 г.), чьи каноны обладают авторитетом Вселенского Собора, уже поимённо утвердило все правила Василия.^[10] Прп. Никодим, писавший более тысячи лет спустя, свидетельствует, что Церковь продолжала рассматривать это правило как обязательный закон, а не факультативный совет.

Далее, греческий текст этого комментария несёт вес, который английский перевод передаёт не полностью.^[11]

ὅρος: Английский текст читается «a declarative Canon, and a definition, and a law». Греческий: κανὼν ἀποφαντικός, καὶ ὅρος, καὶ νόμος. Средний термин, ὅρος (horos), несёт несравнимо больший вес, чем «definition». ὅρος — это точный технический термин для догматических определений Вселенских Соборов: Ὅρος Халкидона, Ὅρος Никеи, Ὅρος Седьмого Собора. Прп. Никодим ставит правило Василия на уровень соборного догмата. Три нарастающих юридических термина: окончательный вердикт (ἀποφαντικός), соборное определение (ὅρος), закон (νόμος).

ἐναντιούμενοι: Английский читается: Патриарх и Синод «were opposed to this idea». Греческое причастие ἐναντιούμενοι означает «активно сопротивляющиеся, противостоящие». Это активное сопротивление Императору. Когда они не смогли убедить его (μὴ πείθοντες τὸν Βασιλέα), они прибегли к представлению правила ὡς Κανόνα, «как Канона», как обязательного церковного закона, который никакой Император не может отменить. Это модель, которую Отцы установили для иерархов, столкнувшихся с гражданскими правителями, желающими переопределить учение Церкви о войне.

Итого: Император пытался сделать в точности то, чему ныне учит Патриарх Кирилл: объявить солдат, погибших в бою, мучениками, чьи грехи смыты. Патриарх и Синод отказали, сославшись на правило свт. Василия, требующее трёхлетнего отстранения от Причастия для убивших на войне. Предложение Императора было отвергнуто. Патриарх и архиереи «мужественно воспротивились» Императору. Они не благословили войну как путь к мученичеству. Напротив, они утвердили учение свт. Василия о том, что убивающие на войне имеют «нечистые руки».

Если Церковь X века отказала в мученичестве защитникам от мусульманских армий, на каком основании Церковь XXI века может даровать автоматическое отпущение грехов тем, кто погибает в агрессивной войне против православных христиан?

Чего требует канон

Во-первых, убившие на войне не могут быть причислены к мученикам, даже когда сражаются с варварами в защиту христианских земель, и даже когда благословлены Церковью. Вопрос Синода Императору Никифору остаётся без ответа для тех, кто проталкивает посылку о войне: как мы можем чтить как мучеников тех, кого свт. Василий отстранил от Таинств на три года как имеющих нечистые руки?

Во-вторых, солдаты, активно участвующие в боевых действиях, не могут причащаться. Трёхлетнее воздержание от Святого Причастия начинается лишь после прекращения военных действий. В эпоху «непрерывных и последовательных войн» это фактически исключает кадровых военных из таинственной жизни на весь период их службы. Где во множестве современных оправданий войны мы слышим хоть какое-либо упоминание об этом? Итак, Патриарх Кирилл упомянет каждую свою мысль о войне, кроме того, что говорят нам наши святые?

В-третьих, даже когда война отвечает всем критериям легитимности, установленным Отцами (защита православных от неправославных гонителей, ответ на иностранную агрессию, защита слабых), убивающие всё равно несут это бремя. Епитимья не подлежит обсуждению. Духовная рана реальна, и нельзя просто спрятаться за икономией, чтобы убивать кого угодно.

Даже в Косовской битве 1389 года, где война отвечала всем святоотеческим критериям допустимой обороны, агиографические источники прославляют умирание, а не убийство (Глава 21).

Нельзя просто прятаться за подобными тривиальными оправданиями войны и смерти. Прп. Паисий Святогорец предупреждает:

Есть один такой, который столько людей убил тогда на войне, и всё ещё живёт. Бог скажет ему в другой жизни: «Я позволил тебе жить намного дольше, чем благочестивым людям». Ему не будет дано никаких смягчающих обстоятельств.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 2: Духовное пробуждение, с. 57

Никаких смягчающих обстоятельств. Не «но это была война». Не «но я выполнял приказ». Не «но Церковь благословила». Убивший предстанет пред Богом и даст отчёт за жизни, которые отнял.

К этому моменту мы должны хорошо понимать, что даже когда Церковь допускает убийство, оно ранит душу. Даже случайная смерть навсегда запрещает духовенству служить у алтаря. Епитимьи — ответ на грех; назначение свт. Василием епитимьи за убийство в самозащите показывает, что даже в самозащите убийство ранит душу и является промахом мимо цели. Мы игнорируем это предписание из-за повсеместного невежества и отвержения епитимий в наше время.

Многолетние епитимьи за серьёзные грехи, хотя и предписаны святыми, высмеиваются нашими современными пастырями, считающими, что наши святые были слишком строги, тогда как те же пастыри выборочно используют высказывания тех же святых (таких как прп. Паисий Святогорец), чтобы укорять тех, кто ставит под вопрос их верность, прячась за ними.

Те, кто оправдывает войну, ссылаясь на святых, опускают те самые епитимьи, которые эти святые предписывали. Никакого упоминания о трёхлетней епитимье. Никакого упоминания о прекращении причащения на весь период войны и три года после. Никакого упоминания о слезах и рыдании.

Мы говорим об «оправданном убийстве», «чистых руках» и «святой войне»… но наши Отцы говорят о нечистых руках, осквернении и годах отстранения от Чаши, даже для тех, кто сражался в том, что они считают законной оборонительной войной. Если мы не готовы говорить о нечистых руках, слезах и покаянии, мы говорим не на том же языке, что Василий, Никодим или Кормчая книга.

Это чувство разделяет уважаемый священник РПЦЗ, о. Спиридон Бейли, комментируя 13-е правило свт. Василия:

Те, кто участвовал в бою и потенциально убил или действительно убил кого-то, должны воздерживаться от Святого Причастия, согласно тринадцатому правилу свт. Василия, в течение минимум трёх лет, чтобы душа могла исцелиться, восстановиться. Даже если им было благословлено идти воевать, душе нужно это время для восстановления.

— О. Спиридон Бейли, «Should Christians Go To War?» (Должны ли христиане идти на войну?), https://www.youtube.com/watch?v=OE48zfqFm1k, 13 января 2026

Святые об убийстве на войне

Когда наши святые участвовали в войне, они сами понимали эту духовную рану, если бы им пришлось отнять другую жизнь. Вот почему, без колебаний, они молились о том, чтобы не пришлось убивать никого.

Святая моя Варвара, пусть я подвергнусь опасности в любом военном столкновении; помоги мне лишь никого не убить.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 3: Духовная борьба (изд. Святого Исихастириона), с. 64^[12]

Прп. Паисий обращал ту же мольбу и к Божией Матери:

Божия Мать: «Пусть я страдаю, пусть я подвергаюсь опасности, только не дай мне никого убить; и сподоби меня стать монахом.»

— Прп. Паисий Святогорец, Святой Паисий Святогорец (Святой Исихастирион «Евангелист Иоанн Богослов»)

В житии прп. Паисия мы видим, что молитва была услышана, и он был назначен радистом, а не в боевые подразделения:

Его работа радистом избавила его от вооружённого участия в войне, так что по Божией Благодати ему не пришлось никого убить.

— Святой Паисий Святогорец (Святой Исихастирион «Евангелист Иоанн Богослов»)

Если убийство столь оправдано, почему же «Божия Благодать» предотвратила его от убийства кого бы то ни было?

Когда возникла возможность быть назначенным в расстрельную команду, прп. Паисий ясно сказал, что бы он сделал:

Меня не послали служить в расстрельную команду. Конечно, я не смог бы убить…

— Прп. Паисий Святогорец, Святой Паисий Святогорец (Святой Исихастирион «Евангелист Иоанн Богослов»)

Обратите внимание, что прп. Паисий Святогорец, наделённый благодатью и исполненный мудрости святоотеческой литературы и множества примеров святых людей, не апеллирует к послушанию или чему-либо подобному. Он просто говорит: он не смог бы убить.

А в реальном бою прп. Паисий предпочёл рисковать собственной жизнью, лишь бы другой солдат не погиб:

Однажды, во время боя… я вылез… «Лучше,» — подумал я, — «мне умереть один раз, чем кому-то другому умереть, а моя совесть будет убивать меня до конца жизни.»

— Прп. Паисий Святогорец, Святой Паисий Святогорец (Святой Исихастирион «Евангелист Иоанн Богослов»)

Таков менталитет святого в военное время. Не слава в бою. Не жажда убить врага. Но молитва о том, чтобы быть избавленным от убийства, благодарность, когда эта молитва была услышана, и готовность умереть, лишь бы чья-то смерть не легла на его совесть.

Если мы внимательно читаем жития святых, мы видим последовательную закономерность. Даже те, кто служил в армии и присутствовал на поле боя, молили Бога избавить их от убийства. Они не считали войну святой. Они не оправдывали убийство. Они не говорили об убийстве в самозащите как о чём-то чистом или духовно безвредном.

Это важно. Святые постоянно призывают нас читать их жития, чтобы мы могли следовать их примеру, различать волю Божию и жить жизнью, угодной Ему. Однако наше время полно людей, которые громко говорят о войне и убийстве, претендуют на знание того, что является и что не является «православным», при этом очевидно не прочитав жития и учения святых на эту конкретную тему. Это очевидно поверхностно и непослушно Отцам и святым.

Прп. Иаков Эвбейский даёт яркое свидетельство из собственного армейского опыта:

Пока я служил в армии, я всегда носил с собой чудотворную икону свт. Харалампия. Я часто умолял святого, чтобы он уберёг меня от службы в вооружённом подразделении, ибо я не был человеком крови. Когда командир полка отбирал солдат для службы в боевом подразделении, я крепко держался за икону святого и умолял его не позволить командиру увидеть меня и выбрать меня среди бойцов. Естественно, святой всегда «ослеплял» командира, и тот никогда не выбирал меня для этого.

— Прп. Иаков Эвбейский, Житие и свидетельство прп. Иакова Эвбейского, Глава 2: Жизнь старца в армии^[13]

Здесь снова просьба не «помоги мне победить», а «убереги меня от необходимости убивать». Он также говорит, что не является человеком крови. Это характерно для всех наших святых, и мы призваны к их примеру.

Прп. Паисий ещё более прямо говорит о том, как выглядит «хороший человек» на войне. Он пишет:

Подвиги совершаются храбрыми; великодушными, а не телесно крупными, готовыми пожертвовать собой. И в военное время те, кто являются настоящими героями, обладают также добротой и не убивают без необходимости. Храбрости чуждо варварство. Они могут стрелять вокруг врага так, чтобы вынудить его сдаться. Добрый человек предпочитает быть убитым, нежели убить. И когда у человека такие намерения, он получает божественную силу. Злые люди — трусы, немужественны, задиры; они боятся и себя, и других; потому они будут постоянно стрелять больше от страха, чем по назначению. Во время партизанской войны, когда я служил в армии, мы пришли в одну деревню. Нам сказали: «Здесь нет партизан, все ушли. Осталась только одна сумасшедшая женщина.» Один из наших увидел её вдалеке и тут же выстрелил один или два раза! Бедная женщина закричала: «Что я вам сделала?» — и упала. Он сделал это от страха? Да, от страха. Такой человек ищет лёгкого решения для себя. Чтобы быть уверенным, он говорит: «Лучше избавиться от врага.» Менее трусливый человек менее зол. Он постарается обезвредить врага, постарается, скажем, сломать ему руку или ногу, а не убить его.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 2: Духовное пробуждение, сс. 241-242^[14]

Для прп. Паисия подлинная храбрость неотделима от доброты. Настоящий герой предпочитает умереть, нежели убить, и когда ему приходится сражаться, он стремится остановить, а не уничтожить. Убийство из страха и самосохранения — признак трусости, а не мужества. Он показывает тот же дух на примере собственного отца:

Мужество, храбрость — это одно, а злоба, преступность — другое. Не мужественно взять врага, пленников, и зарезать их. Мужество — это взять врага в плен, сломать его оружие и затем отпустить его. Так поступал мой отец. Всякий раз, когда он ловил четов, нападавших на Фарасы, он забирал их оружие и ломал его, говоря налётчикам: «Вы женщины, а не мужчины». Потом отпускал их. Однажды он переоделся турчанкой, вошёл в их лагерь и попросил позвать начальника. Прежде он договорился со своими людьми атаковать, когда будет дан сигнал. Когда четы привели моего отца к своему начальнику, он сказал: «Отошли своих людей, чтобы мы остались одни». Когда они остались одни, он схватил оружие начальника, сломал его и сказал: «Теперь ты женщина, а я Эзнепидис». Затем он подал сигнал, и его храбрецы напали на четов и прогнали их из города.

— Прп. Паисий Святогорец, Слова. Том 2: Духовное пробуждение, сс. 241-242^[15]

Цель — остановить врага, обезоружить его, прогнать его, а не резать и уничтожать. Таков образ мыслей человека, напитанного духом Церкви.

Первоиерарх-основатель РПЦЗ

Митрополит Антоний (Храповицкий), основавший РПЦЗ Митрополит, приводит пример того, как выглядит христианский менталитет на войне:

В начале сего года, когда я пришёл в Харьковские сапёрные казармы для духовных бесед, дежурный офицер указал мне на солдата с Георгиевским крестом и сказал: «Мы только что прибыли с фронта на поправку; в конце одной атаки он рубанул по плечу австрийца и тут же побежал за водой и, принеся её в собственной фуражке, обмыл рану врага, перевязал её собственной рубахой и на собственных плечах отнёс его на ближайший медицинский пункт.»

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Перед нами награждённый солдат, ветеран фронта. Единственная конкретная история о нём: не что он убил множество врагов, а что, ранив вражеского солдата, он немедленно перевязал его раны и отнёс его в безопасное место. Таков православный инстинкт на войне.

Затем Митрополит Антоний описывает общее расположение русских солдат, которых он отправлял на фронт:

Наши солдаты, идя на поле битвы (мы отправили более 150 000 из них из Харькова за эти два года), думали не о том, как будут убивать, а о том, как будут умирать. В их глазах солдат — не самодовольный завоеватель, а самоотверженный подвижник, полагающий жизнь свою за Веру, Царя и Отечество.

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Даже в войне, которую он считал подлинно оборонительной, Митрополит Антоний настаивает, что верные солдаты не радовались убийству. Они готовились к смерти. Они видели себя приносящими свои жизни, а не отнимающими чужие. И когда им приходилось ранить врага, они отвечали милосердием.

Здесь уместно вернуться к словам Патриарха Кирилла и рассмотреть слово «мученик».

Как Отцы определяют мученичество?

Патриарх Кирилл утверждает, что смерть на поле боя «смывает все грехи». В Церкви есть лишь одно учение, на которое это указывает: учение Церкви о мучениках и мученичестве.

Чему учит Церковь о том, следует ли почитать солдат, погибающих в бою, как мучеников? Прежде чем рассмотреть это, мы должны понять, что Отцы подразумевают под «мучеником».

Определение: свидетель

Греческое μάρτυς (martys) означает «свидетель». Мученик — тот, кто свидетельствует о Христе. Как объясняет сщмч. Даниил Сысоев:

Славянский язык нас постоянно подводит. С тех пор как славяне неправильно перевели слово «мученик», мы его всегда неправильно понимали. Мы не должны читать слово «мученик» в общепринятом значении [тот, кого мучили]. Мученик — это свидетель… Итак, мученик — это тот, кто своей смертью засвидетельствовал, что Христос победил смерть, что Он воскрес из мёртвых. Вот значение «мученика» — свидетель, а не тот, кого мучили.

— Сщмч. Даниил Сысоев, Instructions for Immortals (Наставления для бессмертных), с. 28

Свидетельствовать о Христе — своей жизнью, своим страданием, своей смертью — вот основное значение этого слова.

Что мы обычно подразумеваем под «мучеником»

Хотя определение — «свидетель», когда мы как православные христиане говорим о мучениках, обычно и в церковном употреблении имеем в виду того, кто был убит за исповедание Христа. Образцовый мученик — тот, кто:

• встречает противостояние вере (требование отречься от Христа или прекратить исповедание);
• отвечает деятельным свидетельством (отказывается отречься, продолжает проповедовать);
• убивается именно из-за этого свидетельства;
• умирает в общении Церкви (не как еретик или раскольник).

Вот что мы обычно имеем в виду, говоря «мученик»: тот, кто был убит за исповедание Христа во время гонения.

Различие между свидетельством и титулом

Не всякий, кто свидетельствует о Христе, называется мучеником. Прп. Паисий Святогорец свидетельствовал своим подвигом и наставлением, но мы не даём ему собственно титула мученика.

И всё же Церковь почитает некоторых святых как мучеников, хотя они не были казнены. Св. Фёкла, именуемая «первомученицей среди женщин», была осуждена на сожжение и на растерзание зверями, но чудесно спасена; она умерла естественной смертью. Св. Голиндуха была истязаема во время зороастрийского гонения; когда ангел предотвратил её смерть, она скорбела, что не получила мученичества, но ангел сказал ей: «После стольких страданий ты мученица».

Эти святые засвидетельствовали через свои страдания и называются мучениками, хотя не были казнены за исповедание.

Мученичество требует пребывания в Церкви

Отцы единодушны в том, что мученичество требует пребывания в общении с Церковью. Нельзя быть мучеником в ереси или расколе. Сам сщмч. Даниил Сысоев говорит об этом прямо, на странице перед своим определением мученичества:

Смерть мученика смывает все грехи, кроме ереси и раскола. Все остальные грехи: блуд, убийство, прелюбодеяние — смываются. Ересь есть искажение учения Церкви, искажение, совершённое не по неведению, а сознательное искажение, идущее против воли Божией. Разве не так? Раскол есть организованный бунт против Церкви. Все остальные грехи смываются.

— Сщмч. Даниил Сысоев, Instructions for Immortals (Наставления для бессмертных), с. 27

Итак, мы видим: даже если бы категория мученика гипотетически была предоставлена погибающим на войне солдатам, собственное учение Сысоева исключает из её пользы тех, кто находится в ереси или расколе. Святоотеческие свидетельства подтверждают это единодушно:

Пусть он перейдёт к еретикам и раскольникам; где, хотя бы он был впоследствии убит за имя Христово, однако, пребывая вне Церкви и отделённый от единства и любви, он не мог бы быть увенчан в своей смерти.

— Свщмч. Киприан Карфагенский, Послание 51 (К Антониану), гл. 17, https://www.newadvent.org/fathers/050651.htm

Даже если бы кто-либо пролил свою кровь за Христа, он не может быть спасён, если не остался внутри Кафолической Церкви.

— Свт. Фульгенций Руспийский, О вере, к Петру, гл. 39

Церковь повсюду, по любви, которую питает к Богу, во всякое время посылает ко Отцу множество мучеников; тогда как все прочие не только не имеют ничего подобного, на что могли бы указать у себя, но даже утверждают, что такое свидетельство вовсе не необходимо.

— Свт. Ириней Лионский, Против ересей, IV.33.9, https://www.newadvent.org/fathers/0103433.htm

Это важно: не каждый, кто воюет в этой войне, является православным христианином. Обещание Патриарха Кирилла не может распространяться на мусульман или других, находящихся вне Церкви. Однако он говорил без оговорок. Необразованные массы, слышащие такие слова, не будут разбирать богословские различия. Они услышат ровно то, что он сказал: смерть в бою смывает все грехи. Роль патриарха — учить верных, а не вводить их в заблуждение. Даже те, кто утверждает, что он имел в виду какую-то особую группу, не могут уйти от безответственности такой речи.

Причина, а не страдание, делает мученика

Вот почему вышеприведённые примеры важны. Свт. Фёкла и свт. Голиндуха являются мученицами не из-за того, как много они пострадали, а потому что они пострадали за правую причину: свидетельство о Христе. Как учит блаж. Августин:

Не страдание, а причина делает мученика.

— Блаж. Августин, Contra Cresconium, III

Свт. Киприан подкрепляет это:

Хотя они горят, преданные пламени и огню, или полагают свои жизни, брошенные диким зверям, это будет не венец веры, а наказание вероломства; не славный конец религиозного мужества, а гибель отчаяния. Такой человек может быть убит; увенчан он быть не может.

— Свщмч. Киприан Карфагенский, О единстве Церкви, гл. 14, https://www.newadvent.org/fathers/050701.htm

Причина имеет значение. Страдание само по себе не составляет мученичество. Свидетельство должно быть о Христе, в общении Церкви, за веру.

Окончательное определение

Вернёмся теперь к вопросу, поставленному в начале этого раздела, и к определению, которое мы впервые встретили в комментарии Кормчей на правило свт. Василия. По одному конкретному вопросу Церковь была спрошена прямо и дала окончательный ответ: Могут ли солдаты, погибшие в бою, быть почтены как мученики?

В конце X века император Никифор II Фока просил Церковь объявить солдат, погибших в боях с мусульманами, мучениками, равными тем, кто погиб, исповедуя Христа под гонениями.

Просьба императора была гораздо более обоснованной, чем всё, на что претендует Патриарх Кирилл. Он просил почтить:

• Защитников, а не агрессоров
• Погибших в боях с неправославными захватчиками, а не с православными братьями
• Византийских воинов, защищавших христианские земли от мусульманского завоевания

Патриарх Полиевкт и Синод отказали.

Они постановили, что правило свт. Василия остаётся в силе: солдаты, убившие на войне, нуждаются в покаянии, а не в славе. Смерть в бою не смывает грехи. Она не даёт венца мученичества.

Синод процитировал свт. Василия прямо перед лицом императора: «Будем ли мы причислять к Мученикам тех, кто убивал других на войне и кого Василий Великий отстранил от Таинств на три года как имеющих нечистые руки?»

Подробно разъяснив ранее покаяние свт. Василия Великого, мы теперь видим связь этого утверждения о мученичестве с ним. Те, кто запятнан грехом убийства (пусть даже праведного), не признаются мучениками. И тем не менее, это именно то, что подразумевает Патриарх Кирилл.

Если Церковь X века отказала в мученичестве защитникам от мусульманских армий, на каком основании Церковь XXI века может даровать автоматическое отпущение грехов тем, кто погибает в агрессивной войне против православных христиан?

Отцы требовали покаяния за убийство даже в оборонительной войне. Синод при Никифоре отказал в мученичестве солдатам даже при защите от неправославных захватчиков. Патриарх Кирилл обещает автоматическое отпущение грехов за убийство православных братьев в агрессивной войне.

Следовательно, всё это не может быть истинным одновременно.

Распространённые защиты утверждения о смытии грехов

Святоотеческое учение о покаянии, убийстве и мученичестве ныне установлено. Прежде чем применить его непосредственно к проповеди Патриарха Кирилла, необходимо рассмотреть два возражения. Оба пытаются защитить именно утверждение о смытии грехов: что существование святых-воинов доказывает спасительность военной смерти, и что литургические молитвы за солдат равнозначны благословению их убийств. Более широкий вопрос о том, может ли эта война сама по себе быть оправдана на православных основаниях, рассматривается отдельно в Глава 20.

«А как же наши святые-воины?»

Что скажем о всех наших святых-воинах? Разве они не оправдывают христианскую войну, как полагают многие, ещё внимательно не прочитавшие жития святых?

Как мы уже установили, μάρτυς означает «свидетель»: мученичество — это свидетельство о Христе и смерть ради этого свидетельства. Оно не означает «героический воин» или того, кто просто погибает на войне, в том современном националистическом смысле, в котором это слово часто употребляется.

Современные апологеты войны часто ссылаются на так называемых святых-воинов-мучеников: свт. Димитрия, свт. Георгия, свт. Феодора Стратилата и других. Аргумент прост: раз у нас есть святые-воины и мученики, и мы изображаем их с копьями и мечами как великих воинов, значит, сражение и убийство на войне должно быть полностью оправданным.

Но их жития представляют дело не так, и их роль в жизни Церкви не такова. Читателям следует вернуться к Синаксарию (собранию житий святых, читаемому на богослужениях Церкви) для этих мучеников и внимательно их изучить, чтобы увидеть, совпадает ли их представление об этих святых с их записанными житиями.

Некоторые примеры мучеников

Здесь будут рассмотрены некоторые примеры мучеников, а также те подробности, которые делают их мучениками.

Сорок два мученика Аморийские были византийскими воинами, захваченными после разорения Амориума и содержавшимися в мусульманском плену семь лет. Им неоднократно приказывали принять ислам и казнили лишь после отказа. Их военная карьера не сделала их мучениками; их твёрдое исповедание под угрозой — вот что сделало.

Священномученик Даниил Сысоев (†2009) получал постоянные смертные угрозы за евангелизацию мусульман в России и был застрелен во время проповеди в своём храме. Он погиб, потому что продолжал свидетельствовать. Если бы он был убит в не связанном с этим инциденте, Церковь вспоминала бы его просто как священника; мученичество проистекает из причины его смерти, которой была его евангелизация после угроз, то есть его свидетельство (μάρτυς).

Теперь рассмотрим свт. Димитрия Мироточивого как пример, используя прямые цитаты из Великого Синаксария Православной Церкви.

Подлинное житие святого Димитрия

Да, свт. Димитрий имел военную подготовку и навыки. Синаксарий говорит прямо:

Он также упражнялся в военном искусстве, поскольку в то время молодые люди весьма почитали военное поприще. Он был в расцвете мужества и уже славился своей силой и искусством в бою.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Итак, мы это признаём. Он был обучен. Он был искусен. Он славился своими способностями в войне. Но обратите внимание на то, что следует сразу после:

Но ещё более другие хвалили его духовные добродетели, ибо он был разумен и воздержан. Он любил правду и ненавидел неправду.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Ещё более. Не «в равной мере». Не «также хвалили». Ещё более другие хвалили его духовные добродетели, нежели его военное искусство. Вот почему мы почитаем свт. Димитрия: за его святую добродетель. Не потому, что он был искусным убийцей.

Император признал эти добродетели и возвысил его до высокой должности:

Галерий избрал Димитрия из всех начальников Фессалоник и возвысил его до чина дукса, то есть военного командующего всей Фессалией.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Теперь обратите внимание на то, что Синаксарий говорит далее:

Хотя он не был недоволен императорским назначением на должность военного командующего и защитника народа, ничто не делало его счастливее, чем когда он стремился к возрастанию в добродетели.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Он принял военное командование. Он не был недоволен ролью защитника народа. Но что делало его счастливым, что занимало его сердце, — это возрастание в христианской добродетели.

Он принял оборонительную роль, направленную на защиту народа, что вписывается в узкие святоотеческие рамки. Однако даже в этом законном призвании его поглощал не военный успех, а добродетель. Его трудом была не война, а проповедь.

Синаксарий описывает, как это выглядело на деле:

Днём и ночью он не прекращал учить слову Божию и вере во Христа. Он наставлял народ открыто, без какой-либо попытки скрытности или страха, что император узнает о его деятельности. Главным его трудом было сеять семя благочестия подобающим образом, приспосабливая его к тем душам, которые слушали.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Итак, главным трудом свт. Димитрия Мироточивого была катехизация. Не обучение войск. Не планирование кампаний. Не оборона стен. Не уничтожение врагов. Главным трудом свт. Димитрия было учение слову Божию, днём и ночью.

Митрополит Августин Кантиотис, комментируя это, называет его не искусной военной машиной; он называет его катехизатором (учителем веры):

Те, кто не любит религиозного наставления, да слышат. Катехизация — не нечто новое, а древнее установление нашей Святой Церкви. Катехизаторами были не только священнослужители, но и миряне, и среди самых выдающихся был святой Димитрий.

— Митрополит Августин Кантиотис, «Святые всех сословий», с. 31

Итак, не будем заблуждаться: именно эта христианская добродетель и проповедь Евангелия вместе с катехизацией — вот причина, по которой свт. Димитрий прославляется, за его ревность по Богу и проповедь Евангелия.

Синаксарий продолжает:

Таковы были темы бесед святого Димитрия. Он непрестанно учил, и многие воплощали его слова в своей собственной жизни.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Затем следует строка, которая разрушает любую попытку использовать свт. Димитрия как плакат «святой войны»:

Таким образом, не считая ничего иного приобретением, кроме обращения всего города Фессалоники к вере во Христа, он никогда не прекращал проповедовать.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Ничего иного не считал приобретением. Не военных побед. Не успешной обороны. Не славы в бою. Только обращение душ ко Христу. Вот что его поглощало. Вот что он ценил.

Эта проповедь, и только она, стала причиной, по которой диавол искал его погубить:

Диавол, враг истины, всегда злобствующий против душ человеческих, видя, что христиане умножаются, а идолопоклонники уменьшаются числом, исполнился зависти и употребил различные козни, дабы воспрепятствовать проповеди святого. Когда же он не смог одолеть святого мужа, диавол стал искать единственный способ навсегда заставить Димитрия замолчать: предать его смерти.

— Великий Синаксарий Православной Церкви, Житие свт. Димитрия

Нигде в житии свт. Димитрия мы не читаем, что диавол преследовал свт. Димитрия за его «святые убийства» или за то, как свт. Димитрий размахивал своим «святым мечом», и тому подобное, как некоторые себе воображают. Сатана ненавидел его за его проповедь и обращение идолопоклонников. Вот почему он стал мучеником: не потому, что был искусным солдатом.

Император также хотел остановить распространение христианства; вот почему Димитрий погиб.

Если мы посмотрим на других знаменитых святых-воинов, мы увидим ту же закономерность. Свт. Георгий Победоносец служил офицером при Диоклетиане. Когда император приказал гонение на христиан и повелел Георгию участвовать, тот отказался, публично исповедал Христа и осудил указ как несправедливый. За это он был замучен и обезглавлен. Церковь прославляет его исповедание и стойкость, а не военные подвиги.

Свт. Феодор Тирон служил солдатом, но был замучен за то, что поджёг языческий храм и отказался приносить жертвы идолам. Он был сожжён заживо за отказ отречься от Христа. Опять же, мы чтим его дерзновенное исповедание, а не военную службу как таковую.

Закономерность очевидна, не так ли? Это мученики, которые случайно были солдатами, а не воины, канонизированные за убийства. Мы почитаем их свидетельство о Христе, их отказ повиноваться приказам, нарушающим веру, их готовность умереть, но не предать Господа. Мы не воспеваем битвы, которые они выиграли. Мы не празднуем дни памяти о врагах, которых они сразили. Мы не прославляем их военный послужной список.

Использовать святых-воинов как оправдание «святой войны» значит читать их жития задом наперёд. Это проецировать на них то, чем мы хотим их видеть, вместо того чтобы принять то, что Церковь действительно даёт нам в их житиях и песнопениях. Свт. Димитрий «не считал ничего иного приобретением, кроме обращения всего города Фессалоники к вере во Христа».

Можно ли сказать то же самое о тех, кто благословляет современные войны? Или они считают нечто иное приобретением (территорию, влияние, национальную славу), используя имена святых для оправдания своей жажды крови и стремления к власти и отмщению?

Те, кто ссылается на этих мучеников для защиты войны, обнаруживают отсутствие заботы хотя бы прочитать их святые жития, но куда больше усилий потрачено на то, чтобы исказить их ради оправдания своих склонностей. Мы превратили святых в иконы того, чем они никогда не были. Синаксарий, если позволить ему говорить и если бы мы были заняты его чтением, вернул бы нас к тому, что эти святые действительно ценили: не военную славу, а спасение душ.

«Но Церковь молится за солдат!»

Другие указывают на саму Литургию, ссылаясь на прошения о «воинстве» и затем говоря: «Мы молимся за наших солдат в церкви. Разве это не благословляет их убийства?»

Во-первых, предположение, что основная роль солдата — отнимать жизни, ложно. Разве мы думаем, что каждый, кто идёт в армию, считает почти само собой разумеющимся, что ему придётся отнять чью-то жизнь? Это, конечно, неверно, и Церковь никогда так не понимала роль солдата. Даже в современных армиях лишь малая часть военнослужащих когда-либо убивает в бою.

Служба в армии включает множество разнообразных ролей: логистику, администрирование, медицину, связь, инженерные работы и другие виды вспомогательных должностей. В древнем мире это было тем более так.

Отцы и святые не сводили идентичность солдата к акту убийства, как если бы это составляло его сущность. Поэтому, когда Церковь молится о «нашем воинстве» или «служащих отечеству», это не должно восприниматься как одобрение кровопролития.

Бо́льшая часть того, о чём молится Церковь, — это мир, и если Церковь и молится за армию, то это должна быть молитва о мире, и ни для одного другого призвания эта молитва не является столь отчаянно необходимой, как для тех, кто несёт подобное служение.

Мы молимся за солдат, чтобы они были защищены, чтобы война прекратилась, чтобы они не были вынуждены попадать в ситуации, где им приходится убивать, и, прежде всего, чтобы им не пришлось поднимать руку на других православных христиан, как будет рассмотрено в Глава 20.

Святость святых происходит не от военной службы, а весьма часто вопреки ей. Когда Церковь молится за солдат, она молится об их защите, об их покаянии, об их безопасном возвращении и о мире. Она не молится, чтобы они убивали более эффективно.

Утверждение, измеренное учением

Учение установлено. Убийство ранит душу. Даже оправданная война требует лет покаяния. Мученичество требует свидетельства о Христе, а не смерти на поле боя. Церковь уже была спрошена об этом конкретном вопросе и ответила: нет.

Теперь измерим утверждение Патриарха Кирилла этим свидетельством.

Как рассмотрено выше, Патриарх Кирилл объявил, что солдат, «погибающий при исполнении воинского долга», совершает «деяние, равносильное жертве», и что «эта жертва смывает все грехи, которые человек совершил».

13-е правило свт. Василия предписывает три года отстранения от Чаши солдатам, убивающим даже в законной обороне.^[16] Кормчая идёт дальше: всякий, убивший на войне, «оказывается повинным в совершении греха и преступления».^[17]

Где Василий предписывает покаяние, Кирилл обещает, что сама смерть дарует автоматическое отпущение грехов. Где Кормчая говорит, что убийство на войне по-прежнему оставляет человека «повинным в совершении греха и преступления», Кирилл говорит, что жертва «смывает все грехи, которые человек совершил».

Это не два способа сказать одно и то же. Это противоположности. Святоотеческие основы рассматривают убийство как рану, требующую лет исцеления. Кирилл рассматривает смерть в этой войне как таинство, мгновенно очищающее.

Даже Митрополит Евгений, глава Русской Православной Церкви в Эстонии, публично дистанцировался от этого утверждения. Под давлением Министерства внутренних дел Эстонии с требованием прояснить свою позицию после заявления Кирилла от 25 сентября 2022 года, Евгений подтвердил 12 октября 2022 года, что «не разделяет взгляды Патриарха Кирилла Московского, согласно которым погибшие на Украине российские солдаты будут разрешены от грехов».^[18]

О. Тоомас Хирвоя из Эстонской Церкви ответил прямо:

Это полностью противоречит православному учению. Даже митрополит [Евгений] так сказал. Грехи человека отпускает Кровь Христова, если мы каемся, признаём и исповедуем. Убийство человека на войне означает отстранение от причастия на три года, это период покаяния.

— О. Тоомас Хирвоя, ERR News, 17 октября 2022, https://news.err.ee/1608753883/professor-metropolitan-eugene-answered-as-he-was-asked

Когда старший иерарх и духовенство самой Московской Патриархии не могут подтвердить учение Патриарха, это демонстрирует нововведение, противоречащее консенсусу Отцов.

Более глубокий вопрос в том, говорит ли от имени Церкви патриарх, который высказывается вопреки её учению. В статье 1990 года в Orthodox Life принцип был сформулирован так:

Если государство не признаёт и не подчиняется высшему божественному нравственному закону, оно не будет пользоваться поддержкой Церкви [как власть управляющая] (хотя, по всей видимости, государство принудит отдельных и даже большинство церковных иерархов поддерживать его, и в таком случае они будут действовать не как представители Церкви, а как частные и грешные лица).

— «Борьба Церкви и Государства в России», Orthodox Life, т. 40, №1 (январь-февраль 1990), с. 14

Когда государство требует, чтобы его патриарх благословил агрессивную войну и обещал автоматическое отпущение грехов солдатам, а патриарх подчиняется, он действует не как представитель Церкви, а как частное лицо, поставившее послушание государству выше послушания канонам.

Четыре противоречия

Учение Патриарха Кирилла противоречит святоотеческому консенсусу в четырёх конкретных аспектах:

• Свидетельство упразднено: его проповедь предлагает отпущение грехов исключительно за «исполнение воинского долга», не требуя никакого исповедания Христа или противостояния гонителям.
• Дисциплина перевёрнута: где свт. Василий призывает воинов к покаянию и годам воздержания от Причастия, Кирилл настаивает, что их смерть автоматически их очищает, даже когда сама война братоубийственна.
• Границы стёрты: распространение этого обещания на всех, кто сражается за «Святую Русь», неявно дарует спасительный статус даже неправославным или нехристианским бойцам, противореча настоянию Отцов на мученичестве в единстве Церкви.
• Причина подменена обстоятельством: отождествляя смерть на поле боя с мученичеством, он смешивает образ смерти (насильственная смерть) с причиной смерти (свидетельство о Христе), выхолащивая святоотеческое определение.

Если каждый погибший в национальной войне получает венец мученика, тогда подлинные мученики, претерпевшие пытки именно потому, что исповедовали Христа, перестают быть уникальными знаками верности. Церковь всегда чтила солдат поминальными службами, милостыней и заступничеством, но она никогда не даровала автоматическое отпущение грехов через военную жертву. Поступить так означало бы попытку переконструировать сотериологию (богословское учение о спасении).

Остаётся рассмотреть четыре дополнительные защиты утверждения Патриарха Кирилла о смытии грехов. Каждая из них пытается спасти саму проповедь, а не оправдать войну на самостоятельных основаниях.

Возражение об икономии

Некоторые могут утверждать, что учение Патриарха Кирилла представляет собой законное применение икономии: пастырского усмотрения, которое Церковь применяет в исключительных обстоятельствах. Это их сильнейшее возражение, поэтому оно заслуживает рассмотрения.

Во-первых, это возражение самоопровергающе. Икономия предполагает, что норма, от которой делается послабление, является обязательной, а не рекомендательной. Если бы 13-е правило свт. Василия было просто факультативным (как защитники Кирилла вынуждены неявно утверждать, чтобы оставить место для его учения), не было бы нужды в икономии вообще. Если правило уже было факультативным, оно не нуждалось бы в пастырском послаблении в виде икономии.

В тот момент, когда кто-либо аргументирует за икономию или пытается её применить, он тем самым утверждает, что данное правило обязательно, а не факультативно. И если оно не было факультативным, то правило было нарушено.

Оставив в стороне эту логическую ловушку, защита через икономию не выдерживает ни одного условия, установленного Отцами для её законного применения.^[19] Прп. Анастасий Синаит определяет её точно: «Икономия есть добровольное снисхождение, совершаемое для спасения некоторых».^[20] Слово «некоторых» критически важно: икономия направлена на конкретных, определённых лиц в подлинной немощи, а не на целую армию.

1. Икономия должна быть признана отклонением. Применяющие её должны действовать «с полным сознанием того, что это составляет отклонение от точности».^[21] Патриарх Кирилл ничего подобного не сделал. Он не признал, что его учение отклоняется от 13-го правила свт. Василия. Он представил его как православное учение.
2. Икономия предполагает норму, от которой временно делается послабление. Кирилл не сделал послабление от правила свт. Василия для конкретных лиц в исключительных обстоятельствах. Он упразднил его в принципе для целой категории людей, не признав, что оно существует.^[22] Это не икономия; это замена правила контр-доктриной.
3. Догматическая целостность должна оставаться неповреждённой. Икономия не может быть применена в противоречие святоотеческому учению о спасении, природе мученичества или значении Креста. Как утверждает Евлогий Александрийский, «нет места снисхождению в вопросах православной веры».
4. Совесть Церкви должна её принять. Когда Митрополит Евгений Таллинский, старшие иерархи и духовенство по всей Русской Церкви не могут подтвердить это учение, совесть Церкви его не приняла. Четыре Восточных Православных Патриарха ясно заявили: «Никто не имеет права делать в Церкви то, что ему представляется правильным, но суждение и решение по церковным делам совершается посредством соборного обсуждения, равно как и снисхождение или икономия, если возникает какая-либо необходимая в ней нужда.»^[23]

Блж. Феофилакт Болгарский иллюстрирует принцип примером обрезания Тимофея ап. Павлом:

«Хорошо, — возражают лжеапостолы, — но разве ты не обрезал Тимофея?» «Да, обрезал, — отвечает Павел, — но лишь по икономии. Одно дело обрезать однажды, при определённых обстоятельствах и по определённой причине, и совсем другое — проповедовать обрезание для всех.»

— Блж. Феофилакт Болгарский, Толкование на Послание святого апостола Павла к Галатам, сс. 69-70

Ап. Павел применил икономию к одному человеку, Тимофею. Он не объявил, что обрезание теперь применяется ко всем, и не пытался использовать икономию для превращения исключения в правило.

Свт. Кирилл Александрийский описал логику ярким образом: моряки в бурю сбрасывают часть груза за борт, чтобы спасти корабль. «Когда невозможно сохранить строжайшую точность, мы попускаем некоторые вещи, дабы не потерпеть ущерба во всём.»^[24] Это не означает, что груз сбрасывается как постоянная политика; он приносится в жертву в крайних обстоятельствах для сохранения самого ценного.

Что сделал Патриарх Кирилл, есть прямая противоположность обоим примерам. Он издал постоянную политику, всеобъемлющее вероучительное утверждение, автоматически применяющееся к миллионам солдат, которых он никогда не встречал, чьих духовных состояний не знает, чьих исповедей не слышал. Это ни в каком возможном отношении не представляет святоотеческое предание и учение об икономии, и, следовательно, икономия не может быть здесь применена.

Феодор Вальсамон предупреждал: «Введённое по икономии ради какой-либо полезной цели не должно обращаться в пример и впредь считаться каноном.»^[25] Прп. Никодим Святогорец подтверждает: «Ибо икономия имеет пределы и границы, и не бывает вечной и неопределённой.»^[26]

Патриарх Кирилл сделал именно то, что запрещает Вальсамон: превратил исключительное в нормативное. Это та самая ошибка, которую Колливады (во главе с прп. Никодимом) определили как духовно разрушительную: превращение икономии в стандартную практику.^[27]

Вердикт прп. Феодора Студита о подобных попытках: «Не признавайте более это способом икономии, но скорее долгом осуждения за беззаконие и нарушение божественных канонов.»^[28]

Таким образом, защита через икономию несостоятельна по каждому пункту.

Защита «чувством долга»

Некоторые защитники, наконец, утверждают, что проповедь Патриарха Кирилла применяется узко: лишь к солдатам, подлинно «движимым чувством долга» и верным своему призванию. По этой трактовке Патриарх обещал автоматическое спасение не всем солдатам, а лишь тем, чья субъективная мотивация была благородной.

Эта оговорка, конечно, абсурдна.

Если искреннее убеждение и чувство долга достаточны для смытия грехов, у принципа нет никакого ограничивающего фактора, кроме субъективного состояния ума солдата. Каждый солдат в каждой войне верил, что его дело справедливо. Немцы под Сталинградом имели чувство долга. Крестоносцы в Константинополе в 1204 году имели чувство долга. Обе стороны каждой гражданской войны имели чувство долга. Если субъективная мотивация — критерий, то все солдаты во всех войнах, погибшие с верой в своё дело, имеют свои грехи смытыми.

Нет войны, которую эта логика не может окрестить.

Отцы это знали. Свт. Василий не спрашивал солдат об их намерениях. Сказал ли он: «Если ты убил с чистым сердцем, покаяние не нужно»?

Нет, он предписал три года отстранения от Чаши вне зависимости от намерения, ибо акт убийства ранит душу независимо от состояния ума убийцы. Святоотеческие основы измеряют деяние и его контекст по объективным критериям (как мы более полно поймём в Глава 20: Когда война может считаться самообороной? и Глава 22: Что происходит со священниками, молящимися о мире?): была ли война действительно оборонительной? Были ли православные христиане подлинно атакованы неправославными агрессорами? Были ли исчерпаны все иные средства? Это вопросы о реальности, а не о том, что чувствовал солдат в бою.

Таким образом, превращение субъективной мотивации в критерий упраздняет самые основы, установленные Отцами, и заменяет их тем, чему православное предание никогда не учило: что личная искренность достаточна для отпущения грехов.

«Больше сей любви никтоже имать»

Распространённая библейская защита ссылается на Ин 15:13: «Больше сей любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя.»

Стих требует друзей. Он требует, чтобы смерть была за них, а не для них.

Каноническая Украинская Православная Церковь (см. Глава 28: Понимание украинских Церквей), те самые люди, которых Россия якобы защищает, осудила вторжение в первый же день как «братоубийственную войну», не имеющую «никакого оправдания ни пред Богом, ни пред людьми». Митрополит Онуфрий прервал общение с Патриархом Кириллом (см. Глава 29: УПЦ прекращает поминовение). Верные в Киеве и Мариуполе молились об избавлении от своих мнимых защитников.

Когда те, кого ты якобы защищаешь, называют твою войну неоправданной пред Богом, ты не полагаешь свою жизнь за друзей. Ты отнимаешь их жизни у них. Это не Ин 15:13, а его полная инверсия.

«На самом деле он имел в виду X»

Некоторые возразят: «Он, очевидно, имел в виду православных солдат, а не всех». Или: «Он, очевидно, имел в виду русских». Или какую-то иную вариацию. Всё это отвлекающие манёвры.

Каково бы ни было его намерение, значение имеет результат. Люди услышали его слова и пришли к тому заключению, к которому мог бы прийти любой разумный человек на основании сказанного. Не один человек, не маргинальная группа: все новостные издания, люди по всей России, люди по всей Украине, православные и неправославные. Российская газета, собственная газета Кремля, сообщила об этом так же. Коммерсант, ведущее российское деловое издание, сообщил так же. Каждое издание на каждом языке пришло к одному и тому же заключению.^[1] Это нельзя списать на западную русофобию или враждебную медийную подачу: сами русские так истолковали своего собственного Патриарха. Если посмотреть на его фактические слова, вывод, к которому все пришли, является очевидным. Его не неправильно поняли. Его поняли на основании того, что он сказал.

Патриарх Кирилл никогда не исправлял это заявление. Он никогда не уточнял его. Он никогда не добавлял контекста. Институциональный аппарат вокруг него никогда не требовал от него этого. А его защитники, вместо того чтобы попросить своих митрополитов и епископов исправить его, вместо того чтобы потребовать отзыва или уточнения, просто утверждают: «Вот что он имел в виду».

Но это не та проблема, которую следует решать. Проблема в подавляющем большинстве, которое истолковало его слова буквально и приняло эту трактовку как православную позицию. Ущерб нанесён. Семьи верят, что их сыновья разрешены от грехов. Солдаты приближаются к смерти без той серьёзности, которую требуют Отцы.

Когда кто-то указывает на это, защитники говорят: «Вы его неправильно понимаете». Но это и есть отвлекающий манёвр. Критик ничего не понимает неправильно. Критик указывает на то, к какому выводу пришли миллионы людей на основании собственных слов Патриарха. Если защитники хотят решить проблему, они должны сказать: «Он высказался неточно. Он высказался ошибочно. Людям не следует его здесь слушать. Он должен отозвать своё заявление.»

Они этого не скажут. Они лишь скажут, что всякий, у кого хватает мужества поднять этот вопрос, неправильно понимает. И они проигнорируют миллионы, которые поняли его правильно, на основании именно того, что он сказал.

Вердикт

Утверждение, что смерть на поле боя «смывает все грехи», противоречит святоотеческому консенсусу по каждому пункту. Где Василий предписывает покаяние, Кирилл обещает отпущение. Где Синод отказал Императору, Кирилл провозглашает то, в чём Императору было отказано. Где святые молились не убивать, Кирилл объявляет их смерть таинством. Ни одна защита не выдерживает проверки: ни икономия, ни субъективная мотивация, ни Ин 15:13, ни «на самом деле он имел в виду X».

Таково было центральное утверждение. Следующая глава рассматривает богословие войны, построенное на его основе: объявление «Священной Войны», доктрину катехона, ядерную сакрализацию, и вопрос о том, соответствует ли это вторжение хотя бы одному критерию, установленному Отцами для благословения войны.

1. Первоисточник: Патриарх Кирилл, «Патриаршая проповедь в Неделю 15-ю по Пятидесятнице», Patriarchia.ru, 25 сентября 2022. https://www.patriarchia.ru/article/103723. Украинские: Украинская Правда https://www.pravda.com.ua/eng/news/2022/09/25/7369023/; Слово и Дело https://ru.slovoidilo.ua/2022/09/26/novost/mir/patriarx-rpcz-kirill-zayavil-chto-smert-vojne-ukrainy-smyvaet-grexi; Корреспондент.net https://korrespondent.net/world/worldabus/4519521-patryarkh-kyryll-zaiavyl-chto-smert-na-voine-v-ukrayne-smyvaet-hrekhy; Euromaidan Press https://euromaidanpress.com/2022/09/26/getting-killed-in-ukraine-washes-away-sins-russian-patriarch-tells-soldiers/. Российские: Коммерсант https://www.kommersant.ru/doc/5581307; The Moscow Times https://www.themoscowtimes.com/2023/01/06/sacred-goal-russia-paints-ukraine-assault-in-spiritual-terms-a79879; Российская газета https://rg.ru/2022/09/25/patriarh-kirill-pozhertvovavshie-soboj-ispolniaia-prisiagu-smoiut-vse-grehi.html. Международные: RFE/RL https://www.rferl.org/a/russia-patriarch-kirill-dying-ukraine-sins/32052380.html; GlobalSecurity.org https://www.globalsecurity.org/wmd/library/news/ukraine/2022/09/ukraine-220926-rferl02.htm (зеркало RFE/RL); Religion News Service https://religionnews.com/2022/09/27/moscow-patriarch-russian-war-dead-have-their-sins-forgiven/; Euronews https://www.euronews.com/2022/09/27/ukraine-crisis-russia-patriarch; Orthodox Times https://orthodoxtimes.com/patriarch-of-moscow-any-russian-soldier-who-dies-in-the-war-in-ukraine-is-forgiven-for-his-sins/; Deacon’s Bench https://thedeaconsbench.com/patriarch-kirill-russian-war-dead-have-their-sins-forgiven/; Yahoo/Business Insider https://news.yahoo.com/russian-orthodox-leader-said-russian-000433571.html; Aleteia https://aleteia.org/2022/09/27/patriarch-kirill-says-russian-soldiers-who-die-in-ukraine-have-sins-washed-away/. ↩

2. Митрополит Евгений Таллинский и всея Эстонии, Ответ в Министерство внутренних дел Эстонии, 7 октября 2022. Русский оригинал: «Я не разделяю слова Святейшего Патриарха Кирилла, произнесенные им в проповеди 25.09, об отпущении всех грехов военнослужащим, погибшим при исполнении воинского долга.» https://orthodox.ee/articles/otvet-mitropolita-tallinskogo-i-vseja-estonii-jevgenija-na-pismo-iz-mvd-ot-07-10-2022/. Заявление Евгения было сделано под давлением эстонского правительства, которое угрожало аннулировать его вид на жительство, если он не прояснит свою позицию относительно заявления Кирилла от 25 сентября. ↩

3. Греческий оригинал: «Τοὺς ἐν πολέμοις φόνους οἱ Πατέρες ἡμῶν ἐν τοῖς φόνοις οὐκ ἐλογίσαντο, ἐμοὶ δοκεῖ συγγνώμην διδόντες τοῖς ὑπὲρ σωφροσύνης καὶ εὐσεβείας ἀμυνομένοις.» ↩

4. Греческий оригинал: «Τάχα δὲ καλῶς ἔχει συμβουλεύειν, ὡς τὰς χεῖρας μὴ καθαρούς, τριῶν ἐτῶν τῆς κοινωνίας μόνης ἀπέχεσθαι.» ↩

5. Греческий оригинал: «Πρέπει νὰ καταλάβη ὅτι τὸ ἐπιτίμιο θὰ τὸν βοηθήση.» ↩

6. Греческий оригинал: «Τὰ ἐπιτίμια εἶναι στὴν διάκριση τοῦ πνευματικοῦ. Στοὺς ἐν ψυχρῷ ἁμαρτάνοντας ὁ πνευματικὸς πρέπει νὰ εἶναι ἀνυποχώρητα αὐστηρός.» ↩

7. Греческий оригинал: «Ἂν ὁ πνευματικὸς χρησιμοποιῆ τοὺς κανόνες σάν… κανόνια, καὶ ὄχι μὲ διάκριση, ἀνάλογα μὲ τὸν ἄνθρωπο, μὲ τὴν μετάνοια ποὺ ἔχει κ.λπ., ἀντὶ νὰ θεραπεύη ψυχές, θὰ ἐγκληματῆ.» ↩

8. Греческий оригинал: «Δηλαδή, ἂν δύο ἄνθρωποι κάνουν τὴν ἴδια ἁμαρτία, ὁ πνευματικός, ἀνάλογα μὲ τὴν μετάνοια τοῦ καθενός, μπορεῖ στὸν ἕναν νὰ βάλη κανόνα νὰ μὴν κοινωνήση δύο χρόνια καὶ στὸν ἄλλον δύο μῆνες. Τόση διαφορὰ δηλαδή!» ↩

9. Кормчая книга (Пидалион), ред. D. Cummings, комментарий на 13-е правило свт. Василия, с. 803. ↩

10. 2-е правило Трулльского Собора (692 г.) поимённо утвердило «правила, изложенные Василием Великим» наряду с другими Отцами, придав им авторитет Вселенского Собора. ↩

11. Греческий оригинал комментария Кормчей на 13-е правило свт. Василия. Ключевые термины анализируются в основном тексте. ↩

12. Греческий оригинал: «….ἔκανα προσευχὴ στὴν Ἁγία Βαρβάρα…Ἂς κινδυνεύσω στὸν πόλεμο, εἶπα, ἀλλὰ μόνον ἄνθρωπο νὰ μὴ σκοτώσω» ↩

13. Греческий оригинал: «Ως στρατιώτης είχα μαζί μου πάντοτε το θαυματουργό εικονισματάκι του Αγίου Χαραλάμπους. Τακτικά παρακαλούσα τον Άγιο να με απαλλάξει από την υπηρεσία των περιπόλων του στρατού, γιατί εγώ δεν ήμουν άνθρωπος αιμάτων. Όταν ο αξιωματικός διάλεγε από τη γραμμή των στρατιωτών τους άνδρες της περιπόλου, έβαζα το χέρι μου μέσα στο χιτώνιό μου, έπιανα την εικόνα του Αγίου και τον παρακαλούσα να μη με δει ο αξιωματικός, και με διαλέξει γιά περίπολο. Και φυσικά ο Άγιος πάντοτε τον «τύφλωνε» και δε με έβγαζε ποτέ από τη γραμμή.» ↩

14. Греческий оригинал: «Τὰ ἀνδραγαθήματα τὰ κάνουν αὐτοὶ ποὺ ἔχουν παλληκαριά, μεγάλη καρδιὰ – ὄχι μεγάλο μπόι – καὶ εἶναι ἀποφασισμένοι νὰ θυσιασθοῦν. Καὶ στὸν πόλεμο, ὅσοι ἔχουν παλληκαριά, ἐπειδὴ ἔχουν καλωσύνη, δὲν σκοτώνουν, γιατὶ ἡ παλληκαριὰ δὲν ἔχει βαρβαρότητα. Ρίχνουν γύρω‐γύρω ἀπὸ τὸν ἐχθρὸ καὶ τὸν ἀναγκάζουν νὰ παραδοθῆ. Ὁ καλὸς προτιμάει νὰ σκοτωθῆ ἐκεῖνος παρὰ νὰ σκοτώση. Καὶ ὅταν κανεὶς ἔχη τέτοια διάθεση, δέχεται θεϊκὲς δυνάμεις.» ↩

15. Греческий оригинал: «Ἄλλο ἀνδρισμός, λεβεντιά, καὶ ἄλλο κακότητα, ἐγκληματικότητα. Δὲν εἶναι ἀνδρισμὸς νὰ πιάνης τοὺς ἐχθρούς, τοὺς αἰχμαλώτους, καὶ νὰ τοὺς σφάζης. Ἀνδρισμὸς θὰ πῆ νὰ πιάσω τὸν ἐχθρό, νὰ τοῦ σπάσω τὸ ντουφέκι καὶ μετὰ νὰ τὸν ἀφήσω ἐλεύθερο.» ↩

16. Свт. Василий Великий, Первое каноническое послание к Амфилохию (Письмо 188, Правило 13). https://www.newadvent.org/fathers/3202188.htm ↩

17. Кормчая книга (Пидалион), ред. D. Cummings (Chicago: Orthodox Christian Educational Society, 1957), комментарий на 13-е правило свт. Василия, с. 803. ↩

18. Митрополит Евгений, глава Русской Православной Церкви в Эстонии, ответ в Министерство внутренних дел Эстонии, 12 октября 2022. «Head of Russian Orthodox Church in Estonia not sharing Patriarch Kirill’s views», The Baltic Times, https://www.baltictimes.com/head_of_russian_orthodox_church_in_estonia_not_sharing_patriarch_kirill_s_views/. ↩

19. Ieronymos Kotsonis, Προβλήματα τῆς Ἐκκλησιαστικῆς Οἰκονομίας (Athens, 1957), сс. 104-105, 209. ↩

20. Прп. Анастасий Синаит, цит. по: Kotsonis, Προβλήματα, с. 50. Греч.: «Οἰκονομία ἐστὶν ἑκούσιος συγκατάβασις πρὸς σωτηρίαν τινῶν ἐπιτελουμένη». ↩

21. Свт. Фотий Великий, Амфилохии, PG 101, 65. ↩

22. Kotsonis, Προβλήματα, сс. 51, 95. ↩

23. Послание четырёх Восточных Православных Патриархов англиканским Non-Jurors (1716–1725), в: Досифей Нотарас, Σύνταγμα Μεθόδου (ΔΣΜ2), 808. ↩

24. Свт. Кирилл Александрийский, PG 77, 320. ↩

25. Феодор Вальсамон, Комментарий на 16-е правило Халкидонского Собора. ↩

26. Прп. Никодим Святогорец, Кормчая книга (Ἱερὸν Πηδάλιον), комментарий на 46-е Апостольское правило. Греч.: «ἡ οἰκονομία γὰρ ἔχει μέτρα καὶ ὅρια, καὶ δεν εἶναι παντοτεινὴ καὶ ἀόριστος.» ↩

27. Archbishop Chrysostomos, «Introduction», в: St. Nicodemos the Hagiorite, Christian Morality (Belmont, MA: Institute for Byzantine and Modern Greek Studies, 2012), сс. xxxi-xxxii. ↩

28. Прп. Феодор Студит, Послание I.24. PG 99, 985. ↩