Канонический вердикт: духовенство и военные дела
В предыдущей главе было показано, что никакая война не может быть названа священной, что ядерное оружие не может быть благословлено и что Россия не может притязать на уникальную эсхатологическую роль Удерживающего. Но факты, задокументированные там: три десятилетия институционального военного сотрудничества, сакрализация вооружений, конференции по ядерному оружию и формальные объявления Священной войны, представляют собой не только богословскую проблему. Это проблема каноническая.
Апостольские правила обращаются к ней прямо. 83-е правило гласит:
Епископ, или пресвитер, или диакон, в воинском деле упражняющийся и хотящий удержать обое, то есть Римское начальство и священническую должность: да будет извержен из священного чина. Ибо кесарево кесарю, а Божие Богу.
— 83-е Апостольское правило
6-е правило добавляет: «Епископ, или пресвитер, или диакон, да не приемлет на себя мирских попечений. А иначе да будет извержен от священного чина».
81-е правило: «Не подобает епископу, или пресвитеру вдаватися в народные управления, но неотлучно быти при делах церковных».
7-е правило Четвёртого Вселенского Собора ужесточает наказание: клирики или монашествующие, поступившие на военную службу и отказывающиеся вернуться с покаянием, подлежат анафеме, а не просто извержению. Карфагенский Собор (19-е правило) обосновывает запрет Писанием: клирики не должны быть управителями или чиновниками, «ибо им надлежит взирать на написанное: Никакой воин не связывает себя делами житейскими» (2 Тим 2:4). Византийский канонист Вальсамон, комментируя 83-е правило, уточняет, что канон применяется именно к тем, кто занимается военными делами, сохраняя при этом священнический сан: то самое сочетание, которое воплощает Патриарх Кирилл.
Причина этого запрета не произвольна. Как отмечают о. Хильдо Бос и Джим Форест в своём исследовании православной канонической традиции о войне и мире: «Церковь решила потребовать, чтобы монахи и духовенство были пацифистами в Церкви, говорившей от имени всего общества. Так, LXXXIII Апостольское правило гласит, что священник или епископ не может заниматься военными делами».[1] Два предписания, ненасилие и невластие, сочетаются в 7-м правиле Халкидонского Собора: клирики не могут ни служить в армии, ни принимать гражданские должности. Это не утверждение о том, могут ли миряне служить в армии или допустима ли оборонительная война; эти вопросы рассматриваются в другом месте (Глава 17; Глава 20). Это конкретный запрет духовенству принимать на себя военные и административные роли, вне зависимости от причины.
Факты: три десятилетия военного участия
«Упражняться в воинском деле» не ограничивается ношением оружия. Архиерей, который разрабатывает концепцию церковно-военного сотрудничества, участвует в конференциях по политике ядерного оружия, посещает базы атомных подводных лодок, встречается с министрами обороны, награждает их церковными наградами, назначает военных капелланов в зоны боевых действий и объявляет себя настоятелем Храма Вооружённых Сил, занимается военными делами. Факты охватывают три десятилетия:
В 1994 году тогдашний Митрополит Кирилл лично разработал концепцию сотрудничества Русской Православной Церкви с Вооружёнными Силами и представил её Священному Синоду, результатом чего стал Синодальный отдел по взаимодействию с Вооружёнными Силами (учреждён 16 июля 1995).[2] Он не просто унаследовал эту систему, но создал её. В 1996 году он выступил на конференции «Ядерное оружие и национальная безопасность России» и потребовал от правительства поддерживать ядерный арсенал (как задокументировано в Глава 18). Командующие ядерными войсками впоследствии подписали соглашения о сотрудничестве с Церковью.
В августе 2009 года Кирилл посетил крупнейшую российскую верфь атомных подводных лодок в Северодвинске, поднялся на борт «Дмитрия Донского» (ракетный подводный крейсер стратегического назначения проекта «Тайфун»), был встречен с полными воинскими почестями и сказал рабочим: «Не надо стыдиться ходить в храм… Тогда будет чем защищать наши рубежи».[3]
В августе 2016 года, на официальной встрече с Министром обороны Шойгу в Патриаршей резиденции, Кирилл собственными словами признал:
Мне приходится посещать воинские части, как Вы знаете, и могу свидетельствовать о больших переменах, которые сейчас происходят и в армии, и во флоте.
— Патриарх Кирилл, встреча с Министром обороны Шойгу, 24 августа 2016, https://patriarchia.ru/article/52539
Шойгу подтвердил, что церковное сотрудничество «существенно повлияло на духовно-нравственное состояние армии», и доложил о строительстве храмов на арктических военных базах и на авиабазе Хмеймим в Сирии, куда Кирилл назначил постоянных священников.[4]
В июне 2020 года Кирилл совершил великое освящение Храма Вооружённых Сил совместно с Шойгу и начальником Генерального штаба Герасимовым. Затем он публично объявил себя настоятелем:
Мною принято решение возложить на себя обязанности настоятеля сего святого храма. Это будет Патриарший собор, и я буду иметь особое попечение о совершении богослужений, о пастырской деятельности в пределах этого храма, памятуя о том великом значении и о той роли, которую играют в жизни нашего народа Вооруженные силы — армия, военно-морской флот и авиация.
— Патриарх Кирилл, освящение Храма Вооружённых Сил, 14 июня 2020, https://patriarchia.ru/article/67003
В июне 2021 года он лично вручил Шойгу орден Славы и Чести I степени в том же храме; заместители министра Картаполов и Иванов также получили церковные награды.[5]
В сентябре 2023 года, в ходе войны против Украины, Кирилл посетил базу подводных сил Тихоокеанского флота на Камчатке, осмотрел атомный подводный ракетный крейсер «Александр Невский» (проект «Борей», носитель МБР «Булава») и освятил гарнизонный храм и Морской собор.[6] В апреле 2023 года личным указом он назначил протоиерея Димитрия Василенкова главным военным священником на украинском направлении. Василенков впоследствии свидетельствовал перед Государственной Думой, что капелланы убедили 700 призывников, первоначально отказавшихся воевать, вернуться в строй.[7]
В мае 2024 года Кирилл написал новому Министру обороны Белоусову: «За прошедшие годы сложилось плодотворное сотрудничество между Русской Православной Церковью и Министерством обороны… Особо значимым направлением нашего сотрудничества я считал бы духовное окормление военнослужащих в зоне специальной военной операции».[8]
К февралю 2025 года масштаб поражал: 2 000 священников направлены на поле боя, 42 000 солдат крещены на передовой, 140 полевых храмов построены, 27 воинских подразделений названы в честь православных святых. Московская Патриархия и Министерство обороны начали разработку федерального законодательства об определении правового статуса военного духовенства.[9]
Это институциональное военное участие на протяжении трёх десятилетий, разработанное, направляемое и лично осуществляемое одним иерархом. Это нельзя свести к простому «пастырскому окормлению».
Что же о священниках, которые отказались? О. Валериан Дунин-Барковский, сооснователь «Мир всем», организации, поддерживающей духовенство, преследуемое за противостояние войне, описал свидетельство одного священника на его церковном суде:
Я не использую эту молитву, потому что она противоречит моей христианской совести… Молитва о победе предполагает, что один христианин будет убивать других христиан, пока один из них не сдастся. Это называется победой. Я не могу молиться об этом.[10]
Этот священник понял, чего требует богословие войны Патриарха Кирилла: чтобы православные христиане молились за то, чтобы православные христиане убивали православных христиан. Он отказался и был за это привлечён к церковному суду.
Пастырское заступничество и военное соучастие
Необходимо провести различие. Архиереи всегда ходатайствовали перед гражданскими властями за свою гонимую паству. Свт. Амвросий противостоял императору Феодосию. Свт. Иоанн Златоуст ходатайствовал за народ Антиохии. Епископ Артемий Рашко-Призренский участвовал в политических переговорах о судьбе Косово, где его паству изгоняли из домов и его храмы сжигали. Это пастырское заступничество: пастырь говорит за овец своих перед властями. Каноны не запрещают этого; это часть архиерейского служения.
То, что каноны запрещают, есть нечто категорически иное: духовенство, принимающее на себя военные и административные роли. Разработка концепции церковно-военного сотрудничества. Участие в конференциях по политике ядерного оружия с требованием к правительству поддерживать арсенал. Посещение баз подводных лодок. Награждение министров обороны. Назначение себя настоятелем военного собора. Направление 2 000 священников на поле боя. Убеждение через назначенного капеллана 700 неохотных призывников вернуться в строй. Это не архиерей, заступающийся за свою паству; это патриарх, функционирующий как орудие военного аппарата.
Свт. Игнатий Брянчанинов, ссылаясь на те же самые каноны, предупреждал, что политическая вовлечённость разрушает Церковь изнутри. Заметим, в частности, что наши святые русские подвижники не уклоняются от критики России, когда она уместна:
Россия со времён Петра I нередко и много жертвовала за счёт веры, за счёт Истины и Духа, ради ложных и пустых политических соображений, которыми растленное сердце прикрывало свою ненависть и презрение к правилам Церкви и Закону Божию.
— Свт. Игнатий Брянчанинов, «О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской Православной Церкви» (1862–1866)
Это те же самые политические соображения, ради которых Патриарх Кирилл отбрасывает правила Церкви и Закон Божий.
Старец Амвросий Оптинский, другой канонизированный русский святой, провёл ту же границу. Даже обращаясь к войне непосредственно, он настаивал, что Церковь и армия занимают принципиально различные сферы:
Прежде всего, снаряжать армию и посылать её на войну для уничтожения неприятеля никоим образом не есть обязанность Церкви, но правительства, которое в таких случаях может не послушать Церковь, особенно если правительство находится в нехристианских руках, как в Турции.
— Прп. Амвросий Оптинский, Письма, Orthodox Life, т. 39, № 2 (1989), с. 30
«Никоим образом не обязанность Церкви». Даже канонизированный русский святой, пишущий в русской традиции, различает роль Церкви и военную роль правительства. Церковь может молиться за воюющих. Церковь не снаряжает армии, не участвует в конференциях по ядерному оружию, не разрабатывает концепции военного сотрудничества и не объявляет себя настоятелем храмов Вооружённых Сил.
Неизбежное возражение: самооборона. «России угрожали, патриарх был обязан поддержать защиту своего народа».
Наши каноны не говорят «кроме случаев благого дела». Они не говорят «кроме случаев оборонительной войны». Они говорят: да будет извержен.
Даже принимая эту предпосылку для аргумента, каноны не делают исключений для оборонительной войны. Духовенству запрещено заниматься военными делами вне зависимости от причины. Но сама предпосылка не выдерживает проверки. Отвечает ли эта война даже самому основному святоотеческому критерию самообороны, подробно рассматривается в следующей главе (Глава 20).
Собственный документ Церкви
Древние каноны не являются единственным авторитетом, нарушенным Кириллом. Собственные «Основы социальной концепции» Русской Православной Церкви, принятые Архиерейским Собором в 2000 году, прямо обращаются к духовенству и войне. Раздел III.8 утверждает, что Церковь «не благословляет вооружённое сопротивление законной власти» и запрещает духовенству содействовать государству в «ведении гражданской войны или агрессивной войны».[11]
Владимир Кара-Мурза, православный христианин, приговорённый к 25 годам за документирование войны, благословлённой Кириллом, сослался именно на этот документ из своей тюремной камеры. В письме от ноября 2023 года он обвинил церковное руководство в том, что оно поставило «власть кесаря выше основ христианской веры». Он отметил, что Патриарх Алексий II «возвысил свой голос в защиту невинных жертв» во время чеченских войн. Кирилл сделал противоположное.[12]
Патриарх нарушил не только Апостольские правила и определения Вселенских Соборов, но собственный современный учительный документ Московской Патриархии.
О. Хильдо Бос и Джим Форест, ред., For the Peace from Above: An Orthodox Resource Book on War, Peace and Nationalism (Syndesmos, 1999). Синтез основан на Апостольских правилах 83, 6, 81, правиле 7 Халкидонского Собора, правиле 3 Халкидонского Собора и правиле 10 Седьмого Вселенского Собора. ↩
Adamsky, Russian Nuclear Orthodoxy, pp. 43-44; Russia Matters analysis. Кирилл представил концепцию Священному Синоду в 1994 году, результатом чего стал Синодальный отдел по взаимодействию с Вооружёнными Силами и правоохранительными органами (учр. 16 июля 1995). ↩
RFE/RL, “Russia’s Patriarch Increasingly Becoming Major Force In Politics,” https://www.rferl.org/a/1815832.html. ↩
patriarchia.ru, https://patriarchia.ru/article/52539. ↩
Orthodox Times, https://orthodoxtimes.com/patriarch-of-moscow-presented-russian-minister-of-defense-with-an-award/. ↩
UPI, https://www.upi.com/Top_News/World-News/2023/09/17/russian-orthodox-kirill-visits-submarine-base-war-ukraine/6351694962132/. ↩
Moscow Times, https://www.themoscowtimes.com/2023/04/06/a80742. СБУ Украины предъявила обвинения Василенкову. Его показания в Государственной Думе (январь 2025) сообщали, что капелланы убедили 700 неохотных призывников вернуться в строй. ↩
patriarchia.ru, https://patriarchia.ru/article/105692. ↩
Moscow Times, https://www.themoscowtimes.com/2025/02/25/a88154. ↩
О. Валериан Дунин-Барковский, панельная дискуссия Atlantic Council Eurasia Center, «How the Russian Orthodox Church supports the Kremlin’s war against Ukraine», 17 сентября 2025, 27:14-28:21. О. Валериан — сооснователь «Мир всем», организации, документирующей и поддерживающей духовенство, преследуемое за противостояние войне. Видео: https://www.youtube.com/watch?v=JSp-10UsoOE&t=1634s ↩
«Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», приняты Юбилейным Архиерейским Собором, август 2000. Раздел III.8: «Церковь не благословляет… вооружённого сопротивления законной власти, ибо насильственное изменение государственного строя может повлечь за собой куда большие нестроения и тяжкие преступления, нежели то злоупотребление, против которого оно направлено». Тот же раздел утверждает, что духовенство и церковные структуры не могут содействовать государству в «ведении гражданской войны или агрессивной внешней войны». Английский перевод: https://incommunion.org/fundamentals-of-the-social-conception-of-the-russian-orthodox-church/. Русский оригинал: https://www.patriarchia.ru/article/105101. ↩
Владимир Кара-Мурза, интервью Meduza, ноябрь 2023, «В основе христианства — отрицание насилия», https://meduza.io/en/feature/2023/11/01/at-the-heart-of-christianity-is-the-rejection-of-violence. Кара-Мурза, православный христианин, приговорён к 25 годам за выступления, документирующие российские военные преступления. Из тюрьмы он написал: «Как православный христианин, это приносит мне только боль, скорбь и глубокую печаль». ↩