Глава 31: В защиту святых Московской Патриархии

Несколько святых Московской Патриархии занимали позиции по сергианству и Декларации 1927 года, которые противоречат единодушному свидетельству Новомучеников. Эта глава честно рассматривает их ошибки и объясняет, почему они остаются святыми.

В 1998 году молодой московский диакон написал, что таинства РПЦЗ (Русской Православной Церкви Заграницей) безблагодатны, что Митрополит Антоний (Храповицкий) основал «крестоборческую ересь» и что христиане, путешествующие за рубеж, «не могут вступать в евхаристическое общение с иностранцами».

Одиннадцать лет спустя этот же человек был убит за Христа. Он крестил восемьдесят мусульман, в том числе пакистанца, проходившего подготовку в качестве смертника. Когда замаскированный убийца вошёл в его храм, он направился прямо к нему.

Сщмч. Даниил Сысоев защищал сергианство: позицию, согласно которой Декларация Митрополита Сергия (Страгородского) 1927 года, обязавшая Церковь к лояльности советскому государству и потребовавшая от всех клириков публично выражать эту лояльность как условие продолжения служения, была канонически законной и необходимой. Он также был мучеником.

Старец Иоанн (Крестьянкин) назвал Катакомбную Церковь «раскольнической организацией», которую он «не дерзает даже называть Церковью». Он также провёл пять лет в ГУЛАГе, куда попал потому, что его проповеди привлекали слишком многих ко Христу, по мнению НКВД.

Святитель Лука Крымский назвал иосифлян «раскольниками». Он также провёл одиннадцать лет в советских тюрьмах, отказался отречься от веры под пытками и исцелил тысячи людей через свои молитвы.

Как святые могут быть святыми и ошибаться?

Почему это исследование необходимо

Православное Предание учит, что мы должны покрывать недостатки святых, а не выкапывать их. Инстинкт Церкви — почитать, а не анатомировать.

Просим прощения за то, что последует. Это исследование не было бы необходимым, если бы два нечестия не вынуждали его.

Первое нечестие исходит от старостильных полемистов, которые используют ошибки святых Московской Патриархии для полного отрицания их святости. Они указывают на защиту сергианства сщмч. Даниилом Сысоевым и заключают, что он не может быть святым. Они указывают на поддержку свт. Лукой Крымским Митрополита Сергия и заключают, что он был «исповедником большевизма». Они разрывают на части святых двадцатого века так же, как их предшественники разрывали блж. Августина, как одна старостильная игумения однажды пыталась разорвать на части святителя Нектария Пентапольского.

Эти критики должны услышать: святые ошибались и остаются святыми. Их ошибки не отменяют их мученичества и святости. Церковь всегда удерживала обе истины одновременно.

Второе нечестие исходит из противоположного направления: от тех, кто использует ошибки святых как авторитет. Поскольку сщмч. Даниил защищал сергианство, некоторые заключают, что сергианство должно быть допустимым. Поскольку свт. Лука поддержал Митрополита Сергия, некоторые заключают, что Декларация 1927 года должна была быть приемлемой. Поскольку эти люди были святее нас, некоторые утверждают, что мы обязаны следовать их позициям в этих вопросах.

Такое рассуждение чуждо Православному Преданию. Если бы святость давала безошибочность, заблуждения блж. Августина о предопределении и filioque были бы обязательными догматами. Они таковыми не являются. Если бы мнение святого по спорному вопросу имело силу догмата просто потому, что он святой, Церкви никогда не понадобились бы Вселенские Соборы. Святитель Григорий Нисский учил апокатастасису. Он был святее всех нас, и тем не менее ни один православный христианин не обязан следовать за ним в это заблуждение, и Церковь официально осудила его.

Принцип прост: мы следуем consensus patrum (см. Приложение A: О consensus patrum), а не изолированному мнению какого-либо отдельного святого, каким бы святым он ни был. Когда один святой противоречит единодушному свидетельству всех других святых, обращавшихся к тому же вопросу, мы следуем согласию, а не исключению.

Каждый канонизированный Новомученик, непосредственно высказавшийся о Декларации 1927 года, осудил её. Сщмч. Даниил Сысоев, старец Иоанн (Крестьянкин) и свт. Лука Крымский защищали её. Единодушие против них. Мы почитаем их. Мы не следуем за ними там, где они ошибались.

Поступать иначе — значит делать святость заменой истины. Сами святые отвергли бы это.

Святоотеческие основания: как святые могут ошибаться

Святые наследуют заблуждения от своих наставников

Прп. Варсонофий Великий (VI в.) был спрошен прямо: «Почему святые иногда ошибаются в частных пониманиях и противоречат друг другу?» Его ответ:

Святые, став учителями... получили поддержку свыше и изложили новое учение, но одновременно сохранили то, что переняли от прежних учителей, то есть неправильное учение... Мнения их учителей смешались с их собственным учением, и эти святые иногда говорили то, чему научились от учителей, а иногда — доброе, внушённое их собственным разумом... Они не помолились Богу, чтобы Он открыл, является ли то, чему учили их наставники, от Святого Духа... и поэтому мнения их учителей смешались с их собственным учением.

— Прп. Варсонофий Великий

Святые могут унаследовать ложные учения от своих наставников. Святые не всегда вопрошают Бога о каждой позиции, которую занимают. Не каждое слово святого несёт божественное подтверждение.

Мы почитаем святых, которые ошибались, но не следуем их ошибкам

Свт. Фотий Великий (Патриарх Константинопольский) обратился к этому прямо, когда латинские богословы попытались использовать ошибки западных Отцов против Церкви:

Разве не было сложных обстоятельств, которые побуждали многих Отцов отчасти выражаться неточно, отчасти говорить применительно к обстоятельствам под натиском врагов, а порой по человеческому неведению, которому и они были подвержены?.. Если некоторые говорили неточно или по какой-то неизвестной нам причине уклонились от прямого пути, но никакого вопроса им не было предъявлено, и никто не побудил их к познанию истины: мы тем не менее числим их среди Отцов, как будто они этого не говорили, ради праведности их жизни, выдающейся добродетели и веры, безупречной в прочих отношениях. Мы, однако, не следуем их учению там, где они уклонились от пути истины... Мы же, зная, что некоторые из наших Святых Отцов и учителей уклонились от истинных догматов, не принимаем как учение те области, в которых они уклонились, но принимаем самих людей.

— Свт. Фотий Великий

Святитель Марк Ефесский, когда латинские богословы на Соборе во Флоренции настаивали, что Отцов, которые ошибались, следует «изгнать вместе с еретиками», дал православный ответ:

Возможно быть Учителем и при этом не говорить всё абсолютно правильно, ибо какая тогда была бы нужда Отцам во Вселенских Соборах?

— Свт. Марк Ефесский

На том же Соборе свт. Марк процитировал самого блж. Августина по этому принципу:

Мы не должны считать суждение человека, даже если этот человек был православным и имел высокую репутацию, столь же авторитетным, как канонические Писания, до такой степени, чтобы считать для нас недопустимым, из уважения, которое мы обязаны таким людям, не одобрять и отвергать нечто в их писаниях, если случится обнаружить, что они учили иначе, нежели истина, которая, с Божьей помощью, была достигнута другими или нами самими. Так я отношусь к писаниям других; и желаю, чтобы читатель поступал так же и с моими писаниями.

— Блж. Августин Иппонский (процитирован свт. Марком Ефесским на Соборе во Флоренции)

Вот почему важен consensus patrum. Как объясняет Приложение A: О consensus patrum, когда святые на протяжении веков и континентов, каждый независимо достигнув феории, учат одному и тому же в вопросе веры, Святой Дух говорит через них соборно. Их согласие отсеивает индивидуальную ошибку и подтверждает то, что Церковь приняла от апостолов.

Отдельные святые могут ошибаться; соборное свидетельство (consensus patrum) их исправляет.

Применение: святые МП и Новомученики

Когда сщмч. Даниил Сысоев ошибся в вопросе сергианства, согласие Новомучеников, непосредственно обращавшихся к Декларации 1927 года, каждый из которых её осудил, исправляет его. Мы следуем согласию, а не единичной ошибке.

О. Серафим (Роуз) обратился именно к этому вопросу в своём исследовании отношений блж. Августина с прп. Иоанном Кассианом:

Важно помнить, что разногласие между Кассианом и Августином было не между православным Отцом и еретиком (как, например, разногласие между Августином и Пелагием), а между двумя православными Отцами, которые расходились лишь в деталях изложения одного и того же учения. И прп. Кассиан, и блж. Августин стремились преподать православное учение о благодати и свободной воле против ереси Пелагия; но один сделал это во всей глубине восточной богословской традиции, тогда как другой был приведён к некоторому искажению этого учения из-за своего чрезмерно логического подхода.

— О. Серафим (Роуз)

Параллель с нашим вопросом точна. Сщмч. Даниил и Новомученики оба боролись с советским атеизмом. Оба были православными. Но Новомученики свидетельствовали «во всей глубине» тех, кто непосредственно столкнулся с ситуацией. Сысоев «был приведён к некоторому искажению» из-за унаследованных институциональных рамок. Ни в том, ни в другом случае разногласие не делает ни одну из сторон еретической. Обе остаются православными свидетелями.

Даже Апостолы ошибались. Апостол Пётр трижды отрёкся от Христа. Павел и Варнава имели «острое разногласие» из-за Иоанна Марка (Деян 15:39).

Святость означает посвящённость Богу, освящённость благодатью. Она не означает интеллектуальную безошибочность или богословское совершенство. Быть святым — значит достичь обожения, иметь подлинную любовь ко Христу, подтверждённую жизнью, и правильно исповедовать основные догматы веры. Святые не гарантированно правильно понимают каждую историческую ситуацию, обладают безупречным политическим суждением или неуязвимы для институциональных давлений.

Установив эти рамки, рассмотрим конкретные случаи.

Священномученик Даниил Сысоев

В своих работах Сысоев утверждал, что Декларация Митрополита Сергия была канонически законной, осуждал Катакомбную Церковь как раскольническую и писал обширные полемические работы против РПЦЗ, обвиняя её в расколе и ереси.

Однако ему было 24 года, и он ещё был диаконом, когда написал своё наиболее полемическое произведение в 1998 году, сформировавшись в Москве 1990-х, где писания Новомучеников были в значительной степени недоступны. Московская Патриархия канонизировала Новомучеников лишь в 2000 году, через два года после его статьи. Его никогда не вызывали перед Собором для ответа за свою позицию, ему никогда не были представлены аргументы Новомучеников. Вполне возможно, что он изменил бы своё мнение.

Поразительная деталь обнаруживает глубину его когнитивного диссонанса. Его вдова Юлия свидетельствует в книге Неизвестный Даниил (2012), что, готовя свою анти-РПЦЗ полемику, Сысоев одновременно был «в восхищении» от чуда РПЦЗ — Мироточивой Монреальской Иверской иконы Божией Матери — и «очень хотел увидеть эту икону». Брат Хосе Муньос-Кортес, хранитель иконы, впоследствии был прославлен как святой РПЦЗ. Сысоев признавал благодать в РПЦЗ, одновременно готовясь обвинять её в безблагодатности.

Его дальнейшая траектория говорит за себя. После воссоединения МП и РПЦЗ в 2007 году Сысоев лично ездил в Нью-Йорк с диаконом Георгием Максимовым на встречу с Митрополитом Иларионом (Капралом), содействуя принятию раскольнической группы в РПЦЗ. Человек, называвший РПЦЗ безблагодатной в 1998 году, к 2009 году активно приводил людей к таинственной жизни РПЦЗ. Он никогда не опубликовал формального отречения; его действия и были отречением. А между тем раскольнические старостильники опускают эти подробности, потому что они разрушают их нарратив.

Святитель Лука Крымский

Свт. Лука поддерживал Митрополита Сергия, состоял в его Священном Синоде после Собора 1943 года и прямо называл оппозицию иосифлян «пагубным расколом». Однако, в отличие от Сысоева, он никогда не писал богословской защиты самой Декларации 1927 года. Его автобиография не упоминает о ней. Его поддержка была институциональной, а не апологетической.

Его жизнь опровергла сергианство красноречивее, чем его перо его защищало. Он провёл одиннадцать лет в советских тюрьмах, отказался снять рясу или убрать икону Богоматери из операционной, сказал ГПУ, что он «определённо не их друг», потому что они преследуют Христа, пожертвовал всю Сталинскую премию на сирот войны и написал своим детям: «Будьте готовы даже к мученичеству, ибо вы плывёте против течения». Он выбрал ссылку, страдание и исповедничество, поддерживая при этом митрополита, выбравшего приспособленчество. Он понимал, что «Церковь стала сильной и могущественной не благодаря своим благоразумным и рассудительным последователям, но благодаря своим мученикам, подвижникам и "юродивым Христа ради", которые бросили вызов логике и каждому естественному инстинкту». Он жил по этому принципу. Он выбрал противоположное тому, чему учит сергианство.

О. Серафим (Роуз), которого сами старостильники почитают, ссылался на свт. Луку как авторитетного свидетеля о творении в своём тысячестраничном труде Genesis, Creation and Early Man (Бытие, сотворение мира и первые люди) о святоотеческом учении о творении (с. 809; ср. Глава 14: Принятие эволюции и Чарльза Дарвина). Роуз не просто терпел свт. Луку как скомпрометированную фигуру; он относился к нему как к достойному богословскому голосу.

По слову свт. Фотия: «Мы оставляем их среди Отцов... но не следуем тем словам, в которых они ошиблись».

Старец Иоанн (Крестьянкин)

Старец Иоанн (Крестьянкин) (1910–2006), один из самых любимых духовников позднесоветской и постсоветской России, провёл пять лет в ГУЛАГе за «антисоветскую агитацию», что на языке НКВД означало, что его проповеди привлекали слишком многих к вере. После освобождения он выдержал одиннадцать лет непрерывных переводов по шести рязанским приходам, прежде чем в 1967 году поступил в Псково-Печерский монастырь, где почти сорок лет нёс служение одного из самых востребованных духовников России.

В своих собранных письмах, опубликованных Псково-Печерским монастырём и переведённых на английский язык под названием May God Give You Wisdom! (Да даст тебе Бог мудрости!), он защищал Московскую Патриархию с тех же унаследованных позиций, что Сысоев и свт. Лука. Он назвал Катакомбную Церковь «раскольнической организацией», которую «не дерзает даже называть Церковью», а тех, кто последовал за послетихоновским катакомбным движением, объявил «выродившимися в секту». В постскриптуме к письму одному епископу он с любовью рекомендовал книгу о Митрополите Сергии (Страгородском) «для утешения и вдохновения». А по общему вопросу о компромиссах Московской Патриархии Крестьянкин сформулировал именно ту основу, на которую опирается сергианство: что человеческие ошибки, «ваши, мои, членов Синода, Патриарха», — всё перед судом Божиим, и что «то, что воспалённому уму кажется ошибкой, в Божие время оказывается святым делом».

Позиция Крестьянкина в отношении РПЦЗ, однако, была заметно умереннее, чем у Сысоева. Он допускал причащение в РПЦЗ для русских, живущих за рубежом, и прямо молился, чтобы «Господь разрушил стену вражды между нами и Зарубежной Церковью». Переводчики английского издания прилагают два контекстных примечания, которые старостильные полемисты, цитирующие его, неизменно опускают: что наиболее резкие антизарубежные высказывания Крестьянкина были пастырским ответом на конкретную аномалию создания РПЦЗ параллельной юрисдикции на российской территории в 1990-е годы, а не на РПЦЗ в целом или на исторических Новомучеников, и что ко времени английского издания «связь между Московским Патриархатом и Русской Зарубежной Церковью установлена, и евхаристическое общение восстанавливается». Как и Сысоев, его траектория склонялась к воссоединению 2007 года, о котором он молился.

Тем не менее базовая рамка оставалась сергианской. Крестьянкин унаследовал свою позицию от учителей, а не выработал её самостоятельно, и никогда не рассматривал писания Новомучеников на их собственных условиях. Поразительное сопоставление в его переписке иллюстрирует глубину этого когнитивного диссонанса: то самое письмо, в котором Крестьянкин рекомендует книгу о Сергии, непосредственно следует в собрании за другим письмом, озаглавленным «Новомученики», в котором он хвалит этих же святых как «особенно проницательных» учителей, чьи «обстоятельства жизни» зеркально отражают духовную брань нашего времени. Два письма соседствуют на странице, разделённые лишь подзаголовком. В более позднем письме к другому священнику старец Иоанн (Крестьянкин) пошёл дальше, назвав Новомучеников «живым свидетельством того, как стоять в Истине, как относиться к политике, как не погрязнуть в спорах, столь враждебных духу христианства», и призвав адресата «черпать живую воду из этих святых источников». Крестьянкин почитал обе стороны сергианского вопроса, по-видимому, не осознавая, что многие из Новомучеников, которых он прославлял, приняли мученичество именно потому, что отвергли компромисс Сергия 1927 года. Его детский духовный отец, Архиепископ Серафим (Остроумов) Орловский, сам был канонизирован Московской Патриархией в 2000 году как один из Российских Новомучеников: святые, позицию которых Крестьянкин впоследствии оспаривал, были теми, кто сформировал его с тринадцатилетнего возраста. И по промыслу, слишком поразительному, чтобы не заметить, Крестьянкин отошёл ко Господу 5 февраля 2006 года, в самый день памяти Святых Новомучеников и Исповедников Российских, как будто, по словам введения к книге, «эти святые, некоторых из которых он знал лично, тем самым явили своё родство с этой многострадальной душой».

Эксплуатация со стороны старостильников

О. Серафим (Роуз), которого многие старостильники сами почитают, обращался именно к их методу нападения на святых. В своём исследовании о блж. Августине Роуз предупреждал:

По меньшей мере невежливо и самонадеянно неуважительно отзываться об Отце, которого Церковь и её Отцы любили и прославили. Наша «правильность», даже если она действительно столь «правильна», как мы думаем, не может служить оправданием такого неуважения... пусть те, кто «правильнее» других в своём понимании, убоятся потерять эту благодать через гордыню.

— О. Серафим (Роуз)

Роуз приводит конкретный пример: «прискорбную недавнюю попытку в Греции отрицать святость святителя Нектария Пентапольского, великого чудотворца нашего века, якобы потому что он неправильно учил по некоторым вероучительным вопросам».

В 1975 году старостильная игумения по имени Магдалина опубликовала книгу, нападающую на великого чудотворца с «нелепыми и низкими обвинениями». Старец Филофей Зервакос опубликовал книгу, опровергающую её фантазии; этот инцидент стал одной из причин, по которой он заключил, что примирение с радикальными старостильниками невозможно.

Они сделали это со свт. Нектарием, и теперь делают это со сщмч. Даниилом. Схема всегда одна: найти ошибку, какой бы незначительной она ни была, и использовать её, чтобы разрушить святого.

Старостильники, нападающие на сщмч. Даниила, специализируются на том, чтобы разрывать на части человека, который мученически пострадал за Христа, который обратил смертников-террористов, который обратил множество мусульман в Православие, который шагнул навстречу своему убийце. Они преувеличивают его недостатки, вместо того чтобы оправдать их. Им недостаёт того смирения и мудрости, которые проявил свт. Фотий, когда сказал «принимаем людей», даже не следуя за их ошибками.

Значение прямого свидетельства

В вопросе о сергианстве есть закономерность, которую необходимо сформулировать прямо: линия, разделяющая святых, осудивших Декларацию 1927 года, и святых, защищавших её, проходит не по хронологии, а по институциональной принадлежности. Каждый святой вне Московской Патриархии выступал против сергианства, будь то современник Сергия или человек, живший десятилетия спустя. Только святые, сформировавшиеся внутри Московской Патриархии, защищали его.

Каждый канонизированный Новомученик, непосредственно обращавшийся к капитуляции Митрополита Сергия, делал это как современник, свидетельствуя об измене свободе Церкви в реальном времени. Свт. Иосиф Петроградский, свт. Кирилл Казанский, свт. Виктор Глазовский, свт. Андрей Уфимский: эти люди видели, как Сергий обязал Церковь лояльностью советскому государству, видели, как их собратья-архиереи были арестованы за отказ подчиниться, и сказали: нет. Они заплатили за это ссылкой, тюрьмой и смертью.

Оппозиция не закончилась с их поколением. Святые вне Московской Патриархии продолжали осуждать Декларацию десятилетиями позже. Свт. Иоанн Шанхайский (†1966) свидетельствовал, что Декларация Сергия «не принесла Церкви никакой пользы» (см. Глава 9: Прославление сергианства и церковь КГБ). Митрополит Филарет (Вознесенский) РПЦЗ (†1985) сохранял разделение на протяжении всего своего служения Первоиерархом. О. Серафим (Роуз) (†1982), родившийся через семь лет после Декларации, выступал против сергианства с 1960-х годов до самой смерти. Эти люди жили через тридцать, сорок, пятьдесят лет после 1927 года и противостояли сергианству так же твёрдо, как Новомученики, ставшие свидетелями события. Течение времени не смягчило их суждения, потому что они не были сформированы внутри института, существование которого зависело от Декларации.

Святые, защищавшие сергианство, происходили из другого мира. Свт. Лука Крымский был современником Сергия, но его поддержка была институциональной, а не богословской: он состоял в Синоде Сергия после Собора 1943 года, но не написал ни одной богословской защиты самой Декларации. Старец Иоанн (Крестьянкин) родился в 1910 году. Сщмч. Даниил Сысоев родился в 1974 году, через два полных поколения после изначального спора, в Москве 1990-х, где писания Новомучеников были в значительной степени недоступны, а Катакомбная Церковь превратилась в легенду. Никто из них не видел, как выглядела капитуляция Сергия в реальном времени; они унаследовали институт, возникший из неё.

Это не уникальное свойство Церкви, а просто универсальная человеческая закономерность: поколение, на глазах которого режим захватывает власть, сопротивляется ему, а поколение, родившееся при этом режиме, принимает его как единственный мир, который они когда-либо знали. Русские, помнившие жизнь до 1917 года, так и не перестали скорбеть об утраченном. Их внуки, воспитанные на советских учебниках и советских праздниках, не могли вообразить ничего иного. Сергианская рамка Московской Патриархии следовала той же траектории: архиереи, ставшие свидетелями 1927 года, распознали в нём капитуляцию; священники, родившиеся десятилетиями позже, приняли скомпрометированный институт просто как «Церковь». К тому времени, когда формировались взгляды Крестьянкина, Декларация была не живым спором, а устоявшейся историей. К тому времени, когда писал Сысоев, Катакомбная Церковь была не конкурирующим свидетельством, а угасающей легендой.

Это именно та динамика, о которой предупреждал прп. Варсонофий Великий (цитировавшийся выше): святые могут наследовать учения от своих наставников, не вопрошая Бога, истинны ли эти учения. «Мнения их учителей смешались с их собственным учением». Защита сергианства святыми МП была унаследованной, а не проверенной самостоятельно. Они приняли то, чему их учили, как любой человек, выросший в доме, не задаёт вопросов о фундаменте, потому что никогда не видел, как его закладывали.

Сысоев, Крестьянкин, свт. Лука: все они придерживаются одной и той же позиции по сергианству. Ни один не расходится. Ни один не ставит под сомнение Декларацию на её собственных условиях. Между тем ни один голос за пределами советской сферы не подтвердил, что обязательство Церкви к лояльности атеистическому государству было богословски допустимым. Когда каждый представитель одного института приходит к одному выводу по вопросу, непосредственно касающемуся легитимности этого института, и никто за пределами этого института не соглашается, мы наблюдаем не consensus patrum. Мы наблюдаем голос института, говорящего через людей, которых он сформировал. Эти святые впитали свою позицию из своей духовной среды. Любой из нас, выросший в той же среде, скорее всего, придерживался бы тех же взглядов. У нас есть преимущество дистанции; у них его не было.

Даже свт. Иоанн Шанхайский на время заблуждался. В 1945 году, когда послевоенное советское давление привело к подчинению почти всех русских архиереев в Китае, свт. Иоанн ненадолго поминал Патриарха Алексия Московского. Он прекратил, как только получил известие, что Синод РПЦЗ по-прежнему действует, и был единственным архиереем в Китае, который это сделал. Впоследствии он осудил сергианство однозначно: Декларация «не принесла Церкви никакой пользы», а иерархия, управлявшая ею, была неотличима от самого советского правительства (см. Глава 9: Прославление сергианства и церковь КГБ).

Траектория свт. Иоанна обнажает обе стороны. Старостильники, нападающие на святость сщмч. Даниила и старца Крестьянкина, полностью признают святость свт. Иоанна. Они не говорят: «Свт. Иоанн поминал Патриарха Алексия в 1945 году, следовательно, он не может быть святым». Они признают, что святой может временно заблуждаться и оставаться святым.

Почему же тогда они отказывают в том же признании святым МП? Обстоятельства свт. Иоанна позволили ему пересмотреть свои взгляды; обстоятельства святых МП — нет. Это различие не в святости.

А для тех, кто ссылается на одобрение сергианства святыми МП как на авторитет: свт. Иоанн Шанхайский — ваш соотечественник, родившийся в Адамовке Харьковской губернии. Он пережил Революцию, бежал от большевиков и провёл жизнь в изгнании. Он не иностранец, неверно понявший российские условия. После воссоединения 2007 года он и ваш святой тоже, почитаемый в ваших храмах, которого невозможно отвергнуть как эмигрантского полемиста или старостильного экстремиста.

Его свидетельство мощно именно потому, что он некогда придерживался противоположной позиции, а затем отверг её. Ему пришлось преодолеть собственное прежнее убеждение. Его «нет» — это осведомлённое «нет».

Свт. Иоанну было дано преимущество находиться за пределами Советского Союза, где он мог свободно выслушать обе стороны. Он выслушал обе стороны. Он пересмотрел. И пришёл к тому же выводу, что и каждый другой православный голос за пределами советской сферы.

Если вы почитаете этого русского святого, свободного от советского давления, разве его перемена мнения не заслуживает внимания?

Обе аудитории уже знают этот принцип. Они просто непоследовательно его применяют. Если временное заблуждение свт. Иоанна не отменяет его святости, то и заблуждения Сысоева или Крестьянкина не отменяют. Если временное заблуждение свт. Иоанна не доказывает допустимость сергианства, то и их заблуждения не доказывают.

О. Серафим (Роуз) сам понимал эту динамику. Когда греческие клирики РПЦЗ нападали на него за публикацию материала о старце Таврионе, члене Катакомбной Церкви, перешедшем в Московскую Патриархию для окормления рассеянных верных, Роуз защищал обе позиции одновременно. Он утверждал, что РПЦЗ была права, не причащаясь с Советской Церковью, но он также утверждал, что подлинная православная жизнь существовала внутри неё: «наша Русская Церковь Заграницей никогда не учила», что Советская Церковь безблагодатна, писал он; «это мнение, которое привнесли в вас некоторые неофиты, которые считают своё мнение выше мнения наших архиереев». Митрополит Филарет РПЦЗ лично передал Роузу материалы о Таврионе для публикации, назвав Тавриона «мудрым и благочестивым старцем», который «принадлежал поначалу к Катакомбной Церкви», но «перешёл в официальную церковь», видя, «как верующий народ рассеян, как овцы без пастыря».

Пример Тавриона освещает нюанс, который упускают обе крайности. Святые МП были подлинно святыми людьми, жившими подлинной православной жизнью внутри скомпрометированного института. Их святость не подвергается сомнению. Но их принятие основополагающего компромисса этого института не несёт того же веса, что прямое свидетельство святых, видевших, как этот компромисс совершался, и отвергших его. Одни видели предательство. Другие выросли в его последствиях.

Таков принцип, которым мы руководствуемся при чтении этих святых: мы следуем согласию, пересекающему институциональные границы. Когда каждый святой, обращавшийся к этому вопросу извне одного института, отвечает на него одинаково, когда катакомбные святые, святые РПЦЗ и более широкий православный мир единодушно осуждают сергианство, а единственные несогласные голоса — это голоса тех, кто сформировался внутри института, чьё правовое существование зависело от Декларации, — согласие недвусмысленно. Мы следуем свидетелям, которым их позиция ничего не приносила.

Почему эти ошибки отличаются от модели Кирилла

Некоторые возразят: «Если сщмч. Даниил защищал сергианство, почему вы критикуете Кирилла за почитание Сергия, но не обращаете внимания на мученика, занимавшего подобную позицию?»

Траектория свт. Иоанна отвечает на это. Он изменил своё мнение, когда получил информацию извне советской сферы. Патриарх Кирилл получил куда больше: канонизацию Новомучеников в 2000 году, воссоединение с РПЦЗ в 2007 году, опубликованные писания каждого святого, осудившего Декларацию. Он не изменился. Он ожесточился.

Различие лежит в природе ошибки и в позиции по отношению к исправлению.

Глубочайшее различие — между тем, чтобы совершить ошибку, и тем, чтобы быть жестоковыйным. Сщмч. Даниил верил, что иосифляне — раскольники. Он ошибался. Но он придерживался этого убеждения добросовестно, унаследовав его от своих учителей, и жил православной жизнью молитвы, поста, миссионерского рвения и, в конечном счёте, мученичества. Его ошибка проистекала не из мятежа против Церкви, а из доверия неправильным учителям в вопросе, который он никогда глубоко не исследовал.

Даже свт. Кирилл Казанский, один из выдающихся Новомучеников, осудивших Сергия, допустил это различение, обращаясь к Сергию напрямую в 1933 году:

Я вынужден это сделать, обращаясь к вам, дерзко утверждающему себя Первоиерархом страны, может быть, по искреннему заблуждению, и во всяком случае при молчаливом попустительстве части собратьев-архиереев, которые ныне виновны вместе с вами в нарушении канонического порядка Православной Российской Церкви.

— Свт. Кирилл Казанский

Если канонизированный Новомученик, назвавший Сергия узурпатором, мог дать Сергию такое милосердное толкование, тем более мы должны распространить его на сщмч. Даниила, который унаследовал свою позицию от учителей, а не создал её сам.

Сопоставьте это с Патриархом Кириллом. Он активно продвигает сергианство как официальную церковную политику. Он ежегодно почитает Сергия как «исповедника». Он прямо отвергает канонизированных Новомучеников как людей, которые «наблюдали издалека, в условиях полной личной безопасности» и распространяли «ложные обвинения». Столкнувшись со свидетельством свт. Иосифа Петроградского, свт. Андрея Уфимского, свт. Кирилла Казанского, свт. Виктора Глазовского и свт. Иоанна Шанхайского, Кирилл не пересматривает свою позицию. Он отвергает их.

Как документирует Глава 9: Прославление сергианства и церковь КГБ, свт. Иоанн Шанхайский свидетельствовал, что Декларация Сергия «не принесла Церкви никакой пользы» и что иерархия, управлявшая ею, была неотличима от самого советского правительства. Кирилл называет архитектора этой иерархии «исповедником». Канонизированные святые называют это капитуляцией.

Активный мятеж против согласия канонизированных святых, а не унаследованная ошибка, удерживаемая добросовестно.

Хронология делает контраст ещё более острым. Сысоев написал свою полемику в 1998 году, до канонизации 2000 года, до воссоединения 2007 года. Кирилл высказывается после обоих событий, имея полный доступ к писаниям каждого канонизированного Новомученика. Это прославленные святые его собственной Церкви. И он по-прежнему отвергает их.

И если траектория Сысоева двигалась к примирению — он лично ездил в Нью-Йорк, чтобы привести людей в РПЦЗ — то траектория Кирилла движется в противоположном направлении: от экуменического компромисса к богословию войны, от «диалога» к благословению ракет. Ошибки Сысоева смягчались со временем. Ошибки Кирилла ожесточились.

Одно — пшеница, смешанная с плевелами. Другое — плевелы.

Разрешение

Мы можем верить, что сщмч. Даниил Сысоев был свят и ошибался в вопросе сергианства. Мы можем верить, что старец Иоанн (Крестьянкин) был свят и ошибался в вопросе сергианства. Мы можем верить, что свт. Лука Крымский был свят и ошибался в вопросе сергианства. Мы можем почитать их страдания и учиться у их добродетелей, не следуя за ними там, где они ошибались.

Таков православный путь. Мы принимаем пшеницу. Мы оставляем плевелы. Мы помним, что «сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2 Кор 4:7).

Следуйте миссионерскому мужеству Сысоева. Следуйте терпению Крестьянкина в ГУЛАГе и его сорока годам пастырского служения. Следуйте стойкости свт. Луки под гонениями. Отвергните сергианистскую позицию. Почтите их исповедничество. Доверьтесь согласию Новомучеников, которым они противоречили. Не разрывайте на части святых из-за нескольких ошибок и не объявляйте их безблагодатными, не ставьте под сомнение их святость, как учит нас о. Серафим (Роуз).

Священномучениче Данииле Сысоев, старче Иоанне (Крестьянкине), святителю отче Луко Крымский, молите Бога о нас.