О consensus patrum
По какому стандарту мы определяем ересь и кто имеет право это делать?
Многие читатели, особенно сформированные в западных академических или институциональных рамках, полагают, что «консенсус» означает голосование большинства, что «авторитет» означает академические степени или иерархическое положение и что «предание» означает то, чему в настоящий момент учит институциональная Церковь. Эти предположения ложны. Понимание православного понятия consensus patrum (согласия отцов) необходимо для понимания того, почему аргументы данной книги имеют вес и почему защита, предлагаемая академическими богословами, такового не имеет.
Что такое consensus patrum?
Прп. Иоанн Дамаскин, столп православного богословия, сформулировал этот принцип с характерной точностью:
Редкое не может стать законом в Церкви, и одна ласточка не делает весны, как принимает и Григорий Богослов, и истина в том, что ни одно слово не способно ниспровергнуть предание всей Церкви, от краёв земли до её пределов. Итак, принимайте множество свидетельств Писания и отцов.
— Прп. Иоанн Дамаскин, «Против порицающих святые иконы», в Greek Fathers of the Church, том 3, §§25-26[1]
В другом месте прп. Иоанн Дамаскин предостерегает против тех, кто стремится к нововведениям:
Мы не сдвинем вечных межей, которые положили наши отцы, но храним предания, которые приняли, не передвигая межей, которые положили наши святые отцы, и не давая места тем, кто хочет вводить новшества и разрушать здание Святой Церкви Божией.
— Прп. Иоанн Дамаскин, Об иконах (Третье защитительное слово)
Это утверждение содержит несколько ключевых принципов:
- Редкое не нормативно. Всегда можно найти изолированное высказывание какого-либо отца, которое, казалось бы, поддерживает практически любую позицию. Но изолированные высказывания не устанавливают учения. Его устанавливает консенсус.
- Одна ласточка не делает весны. Один богослов, сколь бы блестящ он ни был, не может ниспровергнуть то, чему Церковь всегда учила. Как не может и один иерарх, сколь бы высоко ни было его положение.
- Предание охватывает всю Церковь. От краёв земли до её пределов, через столетия, отцы говорят единым голосом в существенных вопросах. Вот что мы ищем.
Митрополит Неофит Морфский, передавая учение прп. Порфирия, прп. Иакова и прп. Паисия, выразил это просто:
Слушай святых, сын мой. Епископы могут ошибаться. Патриархи могут ошибаться. Соборы могут ошибаться. Где святые согласны между собой, там нет ошибок! Это называется согласием отцов.
— Митрополит Неофит Морфский, передающий учение прп. Порфирия, прп. Иакова и прп. Паисия Святогорца
Епископы могут заблуждаться. Патриархи могут заблуждаться. Даже соборы могут заблуждаться. Согласие святых не может, ибо Святой Дух говорит через их совокупное свидетельство.
Свт. Игнатий Брянчанинов, великий русский святой и богослов XIX века, писал в книге Поле:
Все писания Святых Отцов составлены по вдохновению или под влиянием Святого Духа. Какое дивное согласие они все имеют! Какое невероятное единодушие! Тот, кто руководствуется ими, без всякого сомнения имеет Самого Святого Духа руководителем.
— Свт. Игнатий Брянчанинов, Поле, «О чтении Святых Отцов», с. 27
Дивное согласие. Невероятное единодушие. И следствие: тот, кто следует отцам, имеет Святого Духа своим руководителем. Вот что означает consensus patrum на практике. Различие обстоятельств отцов, их столетий, их языков, и при этом единство их учения в вопросах веры: это знак того, что Святой Дух говорит через них.
Прп. Викентий Леринский дал этому принципу его наиболее известную формулировку, три критерия, по которым распознаётся подлинное предание:
Должно приложить всё возможное попечение о том, чтобы мы держались той веры, в которую верили повсюду, всегда и все.
— Прп. Викентий Леринский, Commonitorium, 2
Повсеместность, древность, согласие. Во что верили повсюду (а не только в одной школе), всегда (а не только в одну эпоху) и все (а не только один богослов). Эти три критерия являются практической мерой consensus patrum.
Прп. Викентий также уточняет, чьи мнения имеют значение при применении этого мерила. Не всякий писатель, ссылающийся на отцов, является свидетелем предания:
Для сравнения следует привлекать мнения лишь тех Отцов, которые, живя и уча свято, мудро и с постоянством в кафолической вере и общении, удостоились либо умереть в вере Христовой, либо с радостью претерпеть смерть за Христа.
— Прп. Викентий Леринский, Commonitorium, 28
«В кафолической вере и общении.» Духовный критерий (святость, мудрость, постоянство) и экклезиологический критерий (пребывание в общении с Кафолической Церковью) неразделимы. Нельзя ссылаться на согласие отцов, находясь вне общения, которое его породило.
Прп. Викентий также устанавливает порядок приоритета при возникновении заблуждений. Если часть Церкви противится целому, новизна бросает вызов древности или несогласие немногих противоречит согласию многих:
Должно предпочесть здравие целого повреждению части; а в самом целом должно предпочесть древнее благочестие нечестивой новизне; и в самой же древности подобным образом дерзости одного или весьма немногих должно предпочесть, во-первых, общие определения, если таковые имеются, Вселенского Собора, а если таковых нет, то, что ближе всего к этому, должно следовать согласному учению многих и великих наставников.
— Прп. Викентий Леринский, Commonitorium, 27
Приоритет ясен: прежде всего Вселенский Собор; когда собор не высказался, согласное учение многих признанных отцов.
За три столетия до Викентия сщмч. Ириней Лионский, ученик свт. Поликарпа, который сам знал апостола Иоанна, уже описал эту реальность:
Церковь, хотя и рассеяна по всему миру, тщательно хранит эту проповедь и эту веру, которую она приняла, как если бы обитала в одном доме. Она также верует в эти вещи, как если бы имела одну душу и одно и то же сердце; она проповедует, учит и передаёт их согласно, как если бы обладала одними устами. Ибо хотя языки по всему миру различны, тем не менее содержание предания одно и то же. Но как солнце, творение Божие, одно и то же по всему миру, так и свет, проповедь Истины, сияет повсюду и просвещает всех людей, желающих прийти к познанию Истины.
— Сщмч. Ириней Лионский, Против ересей I.10.2
Один дом, одна душа, одно сердце, одни уста: и это в Церкви II века, уже рассеянной от Германии до Ливии, говорившей на десятке языков. Единство, описываемое Иринеем, органично; это действие Святого Духа в святых, разделяющих одну веру, ибо они разделяют одного Бога.
Когда мы говорим о «святоотеческом консенсусе» по какому-либо вопросу, мы не имеем в виду числового и измеримого большинства. Мы имеем в виду учения святых, признанных как наиболее авторитетные по данному вопросу: согласие среди тех, кто через очищение, просвещение и обожение (единение с Богом) достиг опытного богопознания и способен направлять верных ко спасению.[2]
Следовать Церкви значит следовать Святым Отцам. Каждый Вселенский Собор открывал свои догматические определения формулой «Следуя Святым Отцам» (Ἑπόμενοι τοῖς ἁγίοις πατράσι), ибо соборы понимали себя как свидетелей того, чему отцы всегда учили, а не как законодателей, изобретающих новое учение. И следовать Святым Отцам древности значит следовать Святым Отцам нашего времени, причастным тому же опыту очищения, просвещения и обожения, что и Святые Отцы прежде них.
Кто есть истинный богослов?
В православно-христианском предании подлинный богослов определяется непосредственной или опосредованной встречей с божественными реальностями, дающей ему способность различать действия Божии от действий тварных существ, в особенности обманные действия диавола и бесов.[3]
О. Иоанн Романидис в своих основополагающих трудах Догматическое и символическое богословие и Святоотеческое богословие описывает характеристики подлинного православного богослова:
Познание Божиих энергий приобретается либо непосредственно через божественное просвещение или видение (феорию), либо опосредованно через учение пророков, апостолов, святых, Священное Писание, писания Отцов Церкви и решения и практику Вселенских и Поместных Соборов. Дар рассуждения, способность различать энергии Божии от энергий тварных существ (особенно бесовских влияний), необходим. Духовная борьба столь же необходима: богослов, не знающий тактики врага, не может ни добиваться личного освящения, ни руководить или исцелять других. Ступени духовного возрастания неотделимы от понимания догматического учения и священного предания Церкви.
Профессор богословия в престижном университете, если он не продвинулся через очищение к просвещению, не является богословом в православном понимании. Он является учёным-богословом, что есть совершенно другое. Его академические степени не дают ему полномочий толковать отцов или выносить суждения по вопросам ереси.
Напротив, неграмотный монах в пустыне, достигший обожения, является истинным богословом, независимо от того, читал ли он когда-либо книгу. Его опытное богопознание даёт ему рассудительность, позволяющую отличать истину от лжи.
Прп. Иоанн Лествичник выразил этот принцип с характерной точностью:
Чистота делает своего ученика богословом, который сам по себе постигает догматы Троицы.
— Прп. Иоанн Лествичник, Лествица, Ступень 30
Никакого богословия не существует за пределами духовного опыта.
Ступени духовного возрастания
Путь к тому, чтобы стать богословом, неотделим от ступеней духовного совершенства, очерченных в Писании и Предании. Отцы описывают три ступени: очищение (катарсис), очищение от страстей, помрачающих разум; просвещение (фотисмос), непрерывное озарение ноуса (духовного разума, ока души), преображающее способность души воспринимать духовные реальности; и обожение, видение Славы Божией, по преимуществу пережитое апостолами при Преображении и в Пятидесятницу.[4]
Святые, чьи писания мы цитируем на протяжении всей этой книги, жили этими ступенями. Когда святые говорят о ереси, они говорят из живого опыта Бога. Их слова несут вес, потому что исходят от преображённых душ, видевших Бога.
Почему святые согласны
Если согласие отцов есть мерило истины, следует спросить: почему они согласны? Ответ коренится в самом Писании.
Христос обещал Своим апостолам: «Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину» (Ин. 16:13). Не на частичную истину, не на региональную истину, не на истину, меняющуюся от эпохи к эпохе или от культуры к культуре: на всякую истину. Апостол Павел объясняет механизм: «Нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух всё проницает, и глубины Божии… А мы имеем ум Христов» (1 Кор. 2:10, 16). Те, кто принимает Духа, принимают один и тот же ум: ум Христов. Вот почему первая община верующих описана как «одно сердце и одна душа» (Деян. 4:32), и почему Павел призывает ефесян хранить «единство духа в союзе мира», ибо «одно тело и один Дух… один Господь, одна вера, одно крещение» (Еф. 4:3-6). Единство дано Духом и распознаётся теми, кто Его имеет.
Апостол Иоанн говорит об этом прямо: «Вы имеете помазание от Святаго и знаете всё… само сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно» (1 Ин. 2:20, 27). Одно и то же помазание, один и тот же Дух учит одной и той же истине всех, кто Его принимает, через все столетия, все языки, все континенты. И поскольку Дух есть автор Писания, частное толкование Писания само по себе исключено: «Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою. Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1:20-21). Дух, говоривший через пророков и апостолов, есть тот же Дух, Который говорит через толкующих их отцов.
Первый собор Церкви в Иерусалиме установил образец. Когда апостолы приняли решение, они не сказали «нам показалось правильным после тщательного обсуждения». Они сказали: «Угодно Святому Духу и нам» (Деян. 15:28). Они знали, что угодно Духу, потому что Дух действовал в них. О. Иоанн Романидис комментирует: «Откуда они знают, что “угодно Святому Духу”? Они знают, потому что Святой Дух был в них и они пережили Его».[5]
Этот библейский образец есть именно то, что отцы подразумевают под consensus patrum. Святые, идущие одним путём очищения, просвещения и обожения, приходят к одной цели, ибо один и тот же Дух ведёт их всех. Их согласие распознаётся, а не вырабатывается путём переговоров. Как объясняет Романидис:
Ни просвещение, ни прославление не могут быть институциализированы. Тождественность этого опыта просвещения и прославления среди обладающих дарами благодати не обязательно требует одинаковости догматического выражения, особенно когда носители этих даров географически удалены друг от друга на протяжении длительных периодов времени. Во всяком случае, когда они встречаются, они легко соглашаются об одной и той же форме догматической формулировки их тождественного опыта.
— О. Иоанн Романидис, в: Митрополит Иерофей (Влахос), The Mind of the Orthodox Church (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2010), с. 178
Святой в IV веке в Египте и святой в XIV веке в Фессалониках, каждый достигший обожения независимо, при встрече обнаруживают, что разделяют одну и ту же веру. Они «легко соглашаются», потому что Святой Дух, ведший их обоих через очищение и просвещение к видению Бога, един и Тот же Дух. Если святые согласны, потому что Дух говорит через их общий опыт, то несогласие с их консенсусом есть отступление от свидетельства Духа.
Вот почему Вселенские Соборы имеют тот вес, который они имеют. Соборы формулировали то, что прославленные отцы уже знали из опыта. Образец Деян. 15 повторялся через столетия: епископы, обладавшие ноэтической (умной) молитвой (непрестанной молитвой Святого Духа в сердце), собирались и распознавали ту же истину, которую Дух уже подтвердил в их сердцах. Как записал митрополит Иерофей:
Епископы древности имели такой духовный опыт, и когда они собирались как тело, они знали, в чём Святой Дух удостоверяет их в сердцах по конкретному вопросу. И когда они принимали решения, они знали, что их решения верны. Ибо они пребывали в состоянии просвещения, а некоторые из них достигли и прославления, обожения.
— О. Иоанн Романидис, в: Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church, том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), с. 388
Прославленные отцы придавали действенность Собору, а не Собор отцам.[6]
Почему мы должны обращаться к отцам
Если Святой Дух наставляет прославленных на всякую истину, можно спросить: зачем вообще обращаться к письменному консенсусу? Почему бы просто не ждать, пока Дух заговорит непосредственно?
Ответ в том, что не все прославлены. Большинство христиан находятся на пути очищения; некоторые продвинулись к просвещению; очень немногие достигли обожения. Те, кто ещё не достиг прославления, не обладают непосредственным опытным богопознанием. Но им всё же нужна правильная вера, чтобы идти путём, к нему ведущим. Вот где консенсус прославленных отцов становится незаменимым. Романидис объясняет это соотношение:
Если кто-либо достигает просвещения и прославления, он имеет тот же опыт, что и все прославленные, и потому точно такое же познание, как прославленные. По этой причине все прославленные на протяжении истории имеют одно и то же богопознание. Те, кто знает о Боге через прославленных, имеют правильную веру в Бога. Правильная вера в Бога, однако, не означает познания Бога. Знать Бога «лицом к лицу» отличается от правильной веры в Бога потому, что мы имеем прославленных своими наставниками. Это подобно отношению студента астрономии к опытному астроному, смотрящему в телескоп. Существует точно такое же соотношение.
— О. Иоанн Романидис, в: Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church, том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), сс. 312-313
Прославленные отцы выразили свой опыт в словах, понятиях, догматических определениях и канонах. Они составляют диагностическую и терапевтическую основу Церкви. Как говорит Романидис: «Сами прославленные обладают знанием, которое превосходит знание, но они также используют слова и понятия, говоря с другими. Так что Священное Писание не упраздняется. Священное Писание используется самими прославленными, ибо оно есть слова и понятия, посредством которых другие люди ведутся к тому же опыту».[7]
Это имеет прямые последствия для того, как должны действовать епископы. В ранней Церкви епископ избирался потому, что уже достиг по меньшей мере просвещения; «рукоположение не делает его просвещённым; мы рукополагаем его, потому что он просвещён».[8] Епископ понимался как носитель диагностической и терапевтической традиции Церкви: тот, кто знал из опыта, как исцелять душу, и мог вести других через тот же процесс. Когда такой епископ поддерживал каноны и догматические определения соборов, он поддерживал границы, установленные прославленными под водительством Святого Духа; границы, которые он сам мог подтвердить из собственного опыта Бога.
Но когда епископы, не достигшие просвещения или прославления, занимают эту должность, и прославленные уже не присутствуют, чтобы направлять соборы, письменный консенсус отцов становится единственной защитой. Епископ, не имеющий опытного богопознания, всё ещё может сохранять Православие, верно храня то, что установили прославленные. Чего он не может делать: вводить новшества. Изменять догматические формулировки, не обладая опытом, который их породил, значит переписывать медицинский учебник без медицинских знаний. Это, по святоотеческой аналогии, больной, захватывающий роль врача.
Вот почему прп. Симеон Новый Богослов отметил, что «многие нынешние епископы Церкви были бы мирянами, а не клириками в ранней Церкви»[9]: люди, не имеющие ни прославления, ни просвещения, но восседающие на кафедре власти. Такие епископы законно служат Церкви, когда верно сохраняют и применяют консенсус прославленных отцов. Они предают свою должность, когда дерзают его изменять.
Этого же требуют и сами каноны, с суровыми наказаниями за непослушание. Каждый епископ обещает при своём рукоположении перед Богом хранить и соблюдать все каноны Церкви. Правило 2 Седьмого Вселенского Собора требует, чтобы кандидат в епископы был «тщательно испытан митрополитом, готов ли он усердно и не поверхностно изучать священные каноны и Святое Евангелие… и учить окружающих мирян». А если он не желает этого: «да не будет рукоположен. Ибо Бог сказал пророчески: “Поскольку ты отверг знание, Я отвергну тебя от священнодействия передо Мною” (Ос. 4:6)».[10]
Правило 1 Пято-Шестого Собора (692), утвердив догматические определения всех шести предшествующих Вселенских Соборов, провозглашает: «Мы твёрдо определили и решили ничего не прибавлять и ничего не убавлять от того, что было прежде определено». А если кто-либо «дерзнёт обойти их, да будет анафема… и да будет изглажен и вычеркнут из христианского списка, как чуждый».[11]
Седьмой Вселенский Собор (787) выразил этот принцип в одном предложении: «Если кто-либо отвергнет какое-либо церковное предание, писаное или неписаное, да будет анафема».[12]
Правило VII Третьего Вселенского Собора (Ефес) ещё более определённо:
Никому не дозволяется предлагать какое-либо иное вероисповедание или веру, или в каком бы то ни было случае составлять или сочинять что-либо иное, нежели то, что определено Святыми Отцами, собранными со Святым Духом в городе Никее. Что касается тех, кто дерзнёт составить иное вероисповедание или веру… если епископы или клирики, да будут извержены: епископы из своей епархии, клирики из клира; а если миряне, да будут преданы анафеме.
— Правило VII, Третий Вселенский Собор (Ефес, 431), в The Rudder, с. 549
Патриарх Досифей II Иерусалимский (1641-1707), составивший Томос примирения в защиту православного учения против латинских нововведений, изложил последствия в выражениях, не оставляющих места для уклонения:
Кто дерзнёт отнять что-либо, убрать один слог или поколебать эти вещи каким-либо малейшим образом в какое бы то ни было время, будь он патриарх, митрополит, епископ, клирик, монах или мирянин, или кто бы то ни было, таковой подлежит наказаниям, установленным Святыми Отцами, и изгоняется из собрания верных, и отвергается от общения с православными. Ибо, подобно гнилому члену, он отсекается от всей целокупности Тела Кафолической и Апостольской Церкви Христовой.
— Патриарх Досифей Иерусалимский, Томос примирения 41:69
Никаких исключений по чину. Патриарх, митрополит, епископ, клирик, монах или мирянин: кто дерзнёт изменить то, что установили отцы, отсекается как гнилой член. Прп. Феодор Студит, писавший во время иконоборческого кризиса, выразил этот принцип в выражениях, которые подтверждают сами каноны:
Никакая власть не была дана епископам для какого-либо нарушения канона. Им просто надлежит следовать тому, что было определено, и придерживаться тех, кто был прежде них.
— Прп. Феодор Студит, Письмо I.24 (к Феоктисту магистру), PG 99:1017
Прп. Иоанн Кассиан проводит ту же границу с противоположной стороны, уча верных, кому доверять:
Мы должны во всём оказывать непоколебимую веру и безоговорочное послушание не тем установлениям и правилам, которые были введены по желанию немногих, а тем, которые были давно переданы последующим поколениям бесчисленными святыми отцами, действовавшими в согласии.
— Прп. Иоанн Кассиан, Постановления, пер. Boniface Ramsey, O.P. (Ancient Christian Writers 58), кн. I.2.4, с. 28; ср. New Advent.
«Бесчисленные святые отцы, действовавшие в согласии»: вот consensus patrum, изложенный как правило послушания. Доверяй тому, что передано многими, через столетия, в согласии. Не доверяй тому, что введено недавно, немногими, в расхождении с преданием.
Правило XIX того же Пято-Шестого Собора идёт ещё далее, предписывая, как духовенство должно учить и толковать:
Объявляем, что настоятели церквей каждый день, но особенно в дни Господни, должны учить весь клир и мирян словами истины из Святого Писания, разбирая смыслы и суждения истины и не уклоняясь от уже положенных определений или учения, полученного от Богоносных Отцов; и если рассуждение касается места Писания, то не толковать его иначе, нежели как светила и учители Церкви изложили в своих писаниях; и пусть довольствуются этими рассуждениями, нежели пытаются составлять свои собственные.
— Правило XIX, Пято-Шестой (Трулльский) Вселенский Собор (692), в The Rudder, с. 700
«Довольствуются этими рассуждениями, нежели пытаются составлять свои собственные.» Каноны не просят епископов оценивать учение отцов свежим взглядом или предлагать новые толкования Писания. Они просят епископов учить тому, чему учили Богоносные отцы, толковать Писание так, как толковали его светила Церкви, и довольствоваться повторением того, что уже установили прославленные. Те, кто извращает эту основу, ответят перед Богом за гибель душ, вверенных их попечению.
Вот почему наши святые неоднократно говорили, что их учение от отцов: свт. Афанасий не измыслил «ничего вне» того, что дали ему отцы; прп. Максим не имел «никаких собственных догматов»; свт. Симеон Фессалоникийский говорил: «мы ничего от себя не говорим». Такова необходимая позиция всякого, кто понимает, что представляет собой consensus patrum. Отцы, не достигшие обожения, повторяют то, что установили прославленные. Отцы, достигшие обожения, обнаруживают при проверке, что их опыт подтверждает именно то, что было установлено до них. В обоих случаях консенсус сохраняется.
Прп. Максим Исповедник изложил практическую проверку этого принципа на своём суде. Продемонстрировав православную позицию на основании Писания и соборов, он бросил нововведенцам вызов, на который так и не был дан ответ:
Посему мы не должны измышлять новшеств и употреблять выражений, не основанных на Писании и словах Отцов. Найди мне хоть одного отца, который входит в смысл того, что говоришь ты и единомысленные с тобой.
— Прп. Максим Исповедник, в The Great Synaxaristes of the Orthodox Church, пер. Holy Apostles Convent, том 1 (Январь), с. 844
Бремя доказательства лежит на тех, кто вводит новшества. Они должны найти святоотеческое основание для своих нововведений. Тем, кто противостоит нововведениям, достаточно указать на уже существующий консенсус.
Святые как авторитеты
Учитывая эту основу, мы можем видеть, почему конкретные святые, цитируемые на протяжении этой книги, обладают тем авторитетом, которым обладают. Любой человек, сколь бы свят он ни был, может заблуждаться по конкретному вопросу. Но их совокупное согласие отфильтровывает индивидуальные заблуждения и подтверждает то, что Церковь приняла от апостолов.
Свт. Афанасий Великий, столп, стоявший contra mundum против арианской ереси, прямо изложил свой метод:
Я учил согласно апостольской вере, переданной нам Отцами, не измыслив ничего вне неё.
— Свт. Афанасий Великий, Послание к Серапиону 33 (PG 26:605C)
«Не измыслив ничего вне неё.» Таков стандарт. Отцы не вводили новшеств; они передавали.
Свт. Симеон Фессалоникийский ясно выразил этот святоотеческий метод:
Мы говорим то, чему научились от Отцов. Ибо мы не должны полагаться на собственные мнения, и потому ничего от себя не говорим.
— Свт. Симеон Фессалоникийский, Против всех ересей, Гл. 18, с. 66
Прп. Леонтий Византийский вывел духовное следствие этого святоотеческого метода:
Поскольку таково единодушное учение славных Отцов Церкви, несомненно те, кто исполнены того же Духа, что и они, окажутся с ними в полном согласии.
— Прп. Леонтий Византийский, Полное собрание творений, с. 430
Если Дух говорит через согласие святых, то те, кто противоречит этому согласию, обнаруживают нечто о том, чей дух ими руководит.
Объём и пределы
Consensus patrum касается исключительно богословских и духовных вопросов, а не научных или технических. Авторитет Отцов Церкви покоится на их опытном познании Божиих энергий, различении духовных реальностей и формулировании догматических истин, направляющих Православную Церковь в вопросах веры, спасения и духовной жизни.
Научные или медицинские вопросы выходят за рамки consensus patrum. Они принадлежат к области эмпирического знания и компетенции, а не божественного откровения или духовного рассуждения. Отцы говорят с авторитетом о спасении душ, а не о медицинской практике или законах физики.
Точно так же чисто исторические вопросы могут допускать законное разногласие. Свт. Нектарий Эгинский, современный святой и богослов, иллюстрирует этот нюанс. В своём труде Историческое исследование: о причинах раскола он оспаривает определённые церковные предания, такие как утверждения о посещении Апостолом Петром Рима и о крещении св. Константина Папой Сильвестром Римским. По этим историческим вопросам он присоединяется к меньшинству святых, историков и современных учёных, а не к традиции большинства, отражённой в литургических текстах.[13]
Это важно. Свт. Нектарий, прославленный святой, чувствовал себя свободным оспаривать исторические предания, не имеющие достаточных свидетельств, именно потому, что это исторические утверждения, а не вопросы божественного откровения или сотериологии (учения о спасении). Предание о посещении Петром Рима — это историческое утверждение. Крещение Константина Сильвестром — историческое повествование. Ни то, ни другое не является догматом, существенным для спасения.
Истинный богослов, обладающий харизмой различения божественного от человеческого, может оспаривать исторические предания, когда к тому побуждают свидетельства, особенно когда они не затрагивают сердцевину православной веры. Это рассудительность, а не бунтарство.
Но когда дело касается богословских вопросов, вопросов христологии (учения о Христе), сотериологии, экклезиологии (учения о Церкви) и духовной жизни, consensus patrum является обязывающим. Здесь индивидуальное мнение должно уступить совокупному свидетельству святых.
Значение для этой книги
Мы можем определить ересь, не дожидаясь собора. Ересь есть объективное отступление от залога веры: «вера, однажды преданная святым» (Иуд. 1:3), «добрый залог», который Павел повелевает Тимофею хранить «Духом Святым, живущим в нас» (2 Тим. 1:14). «Однажды преданная» означает, что вера не развивается. Она была дана полной. Святые борются за неё; они не улучшают её. Ересь существует как ересь в тот момент, когда кто-либо учит вопреки отцам. Святые не ждали соборов. Свт. Ипатий Ефесский отделился от Нестория, еретического Патриарха Константинопольского, за три года до осуждения его III Вселенским Собором в Ефесе. Русские Новомученики отделились от митрополита Сергия (Страгородского), подчинившего Церковь советскому государству, без какого-либо соборного осуждения. Они знали веру, они видели противоречие и они действовали.
Прп. Викентий Леринский предписал именно этот метод. Когда ни один собор ещё не рассмотрел данный вопрос:
Он должен сопоставить, исследовать и расспросить мнения древних, тех именно, которые, хотя и жили в разные времена и в разных местах, но пребывали в общении и вере единой Кафолической Церкви и являются признанными и авторитетными наставниками; и то, что он установит как содержимое веры, которое содержалось, было записано и которому учили не один или двое из них, но все в равной мере, единогласно, открыто, часто и неуклонно, то он должен понимать, что и ему самому надлежит в это верить без какого-либо сомнения или колебания.
— Прп. Викентий Леринский, Commonitorium, 3
Академические богословы, защищающие Патриарха Кирилла, не являются авторитетами в православном смысле, если они не продвинулись через очищение к просвещению. Докторская степень по богословию не даёт харизмы рассуждения. Постоянная должность не даёт обожения. Их «тщательно взвешенные статьи, призванные никого из власть имущих не задеть» не имеют веса против единодушного свидетельства святых.
Святые, цитируемые на протяжении всей этой книги, являются авторитетами именно потому, что достигли феории. Прп. Максим Исповедник, прп. Феодор Студит, свт. Марк Ефесский, прп. Паисий Святогорец, геронда Ефрем Аризонский (афонский старец, основавший двенадцать монастырей в Америке): это духоносные отцы, чей авторитет покоится на живой встрече с Богом, а не на том, что мы находим их мнения приятными.
Когда прп. Максим Исповедник прервал общение со всеми пятью патриархатами из-за монофелитства (ереси, утверждавшей, что Христос имел только одну волю), и его обвинили в осуждении мира, он ответил:
Я не имею никаких собственных догматов. Я придерживаюсь лишь того, что является общим для кафолической Церкви. Ни единое слово в моём исповедании веры не может быть названо моим собственным измышлением.
— Прп. Максим Исповедник, в The Great Synaxaristes of the Orthodox Church, пер. Holy Apostles Convent, том 1 (Январь), с. 857
Когда его собеседники настаивали далее: «Значит, ты один спасёшься, а все остальные погибнут?», прп. Максим ответил примером пророка Даниила и трёх святых отроков:
Когда Навуходоносор поставил золотой образ в области Вавилонской, он призвал всех начальников прийти на посвящение образа. Святые три отрока никого не осудили. Они не занимались тем, что делают другие, но заботились лишь о своём деле, чтобы не отпасть от истинного благочестия. Когда Даниила бросили в ров львиный, он не осудил тех, кто молился не Богу, дабы исполнить указ Дария. Вместо этого он сосредоточился на своём долге. Он предпочёл умереть, нежели согрешить против своей совести и преступить закон Божий. Да не будет того, чтобы я осуждал или судил кого-либо, или утверждал, что я один спасусь!
— Прп. Максим Исповедник, в The Great Synaxaristes of the Orthodox Church, пер. Holy Apostles Convent, том 1 (Январь), с. 857
Он держался общей веры. Он не вводил новшеств. Он отделился от тех, кто их вводил, и когда его обвинили в осуждении мира, он решительно отверг это обвинение: три отрока не осудили Вавилон; они просто отказались поклониться его идолу. Не нужны новые аргументы или личный авторитет. Нужно лишь держаться того, чего Церковь всегда держалась.
«Кто решает?» — это неправильный вопрос. Те, кто спрашивает «кто имеет право объявить это ересью?», уже приняли современную юридическую рамку. Они приняли, что ересь — это правовая категория, а не онтологическая. Но ересь не становится ересью, когда собор голосует по ней. Ересь является ересью, когда она отступает от учения отцов. Собор приходит позже, чтобы формально осудить то, что уже было отступлением.
Итак, правильный вопрос не «кто решает?», а «чему учат отцы, и согласуется ли с этим данное учение?»
Эта книга представляет совокупное свидетельство наших Святых Отцов, святых и старцев. Читатель может проверить каждую цитату. Читатель может пойти и прочитать эти источники сам. Таков метод.
Те, кто продолжает зацикливаться на вопросе «кто решает?», полностью отвергли эту святоотеческую рамку. Они сделали себя зависимыми от православных гуру, будь то священники, богословы или учёные, чтобы те распознавали ересь за них. Но не так действовали наши святые.
Те, кто чувствует Православие через проживание его жизни благодати, через знакомство с житиями святых и святоотеческими писаниями, способны распознать проявление ереси. Те, кто не воспитан на этих вещах, кто не читает отцов, кто не занимается сердечной молитвой, кто не причащается с пониманием, «не поймут, о чём вы говорите».[14]
Им мы с любовью указали бы на учения и жития Отцов Церкви, святых, старцев и каноны, из которых извлекли пользу и мы сами и которые составляют всю целокупность нашей аргументации.
Совершим же верно этот путь среди мира, среди шума, бесчисленных толп, стремящихся по широкому пути в погоне за своевольным рационализмом, тогда как мы идём узким путём послушания Церкви и Святым Отцам. Немногие идут по этому пути? Что же! Спаситель сказал: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12:32). «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7:13-14).
— Свт. Игнатий Брянчанинов, Пристань нашей надежды, «Из моих рук и сердца», с. 156
Греческий оригинал: «οὐ τὸ σπάνιον νόμος τῇ ἐκκλησίᾳ «οὐδὲ μία χελιδὼν ἔαρ ποιεῖ», ὡς καὶ τῷ θεολόγῳ Γρηγορίῳ καὶ τῇ ἀληθείᾳ δοκεῖ· οὐδὲ λόγος εἷς δυνατὸς ὅλης ἐκκλησίας τῆς ἀπὸ γῆς περάτων μέχρι τῶν αὐτῆς περάτων ἀνατρέψαι παράδοσιν.» ↩
The Orthodox Ethos Team, On the Reception of the Heterodox into the Orthodox Church: The Patristic Consensus and Criteria (О принятии инославных в Православную Церковь: святоотеческий консенсус и критерии) (Uncut Mountain Press, 2023), с. 65. ↩
О. Иоанн Романидис, Догматическое и символическое богословие Православной Кафолической Церкви, том 1. ↩
О. Иоанн Романидис, Святоотеческое богословие (Uncut Mountain Press, 2008). ↩
О. Иоанн Романидис, в: Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church: According to the Spoken Teaching of Father John Romanides (Опытное догматическое богословие Православной Кафолической Церкви: по устному учению отца Иоанна Романидиса), том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), с. 44. ↩
Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church: According to the Spoken Teaching of Father John Romanides (Опытное догматическое богословие Православной Кафолической Церкви: по устному учению отца Иоанна Романидиса), том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), с. 385. ↩
О. Иоанн Романидис, в: Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church: According to the Spoken Teaching of Father John Romanides (Опытное догматическое богословие Православной Кафолической Церкви: по устному учению отца Иоанна Романидиса), том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), с. 313. ↩
О. Иоанн Романидис, в: Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church: According to the Spoken Teaching of Father John Romanides (Опытное догматическое богословие Православной Кафолической Церкви: по устному учению отца Иоанна Романидиса), том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), с. 344. ↩
Прп. Симеон Новый Богослов, цит. по: Митрополит Иерофей (Влахос), Empirical Dogmatics of the Orthodox Catholic Church: According to the Spoken Teaching of Father John Romanides (Опытное догматическое богословие Православной Кафолической Церкви: по устному учению отца Иоанна Романидиса), том 2 (Levadia: Birth of the Theotokos Monastery, 2013), с. 346. ↩
Правило 2, Седьмой Вселенский Собор (787), в: Прп. Никодим Святогорец и прп. Агапий, The Rudder (Pedalion) (Пидалион) (Chicago: Orthodox Christian Educational Society, 1957), с. 2 правил Седьмого Вселенского Собора. ↩
Правило 1, Пято-Шестой (Трулльский) Вселенский Собор (692), в: Прп. Никодим Святогорец и прп. Агапий, The Rudder (Pedalion) (Пидалион) (Chicago: Orthodox Christian Educational Society, 1957), сс. 667-671. ↩
Седьмой Вселенский Собор (Никея II, 787), в: Richard Price, trans., The Acts of the Second Council of Nicaea (787), том 2 (Liverpool: Liverpool University Press, 2018), с. 660. ↩
Свт. Нектарий Эгинский, Историческое исследование: о причинах раскола, о его увековечении и о возможности или невозможности соединения двух Церквей Востока и Запада (Афины: Типография П. Леониса, 1911). ↩
О. Серафим (Роуз), «Ревнители Православия», в Father Seraphim Rose: His Life and Works (О. Серафим Роуз: его жизнь и труды) (Братство прп. Германа Аляскинского, 2003), Глава 52. ↩