Что они опровергли?

Несколько месяцев назад вышла книга «Ересь Патриарха Кирилла», в которой публичные высказывания и учение Патриарха Кирилла рассматриваются в свете свидетельства святых.

Как и следовало ожидать, сочувствующие Патриарху Кириллу выдвинули множество возражений. Эти возражения разделились на три группы:

1. Возражения, показывающие, что книга прочитана невнимательно

2. Возражения, подменяющие предмет обсуждения

3. Возражения, осуждающие авторов

Мы внимательно изучили отклики на книгу и отобрали возражения, отражающие наиболее часто поднимаемые вопросы, а также те, которые могут показаться наиболее убедительными читателям, ещё не прочитавшим её.

Сразу перейдём к высказанным возражениям.

Прежде чем начать, одно краткое замечание:

Заголовки возражений представляют собой лишь краткое изложение полученных отзывов. Точные формулировки и контекст этих возражений можно найти в источниках, ссылки на которые приведены в соответствующих примечаниях.

А. Возражения, показывающие, что книга прочитана невнимательно

Возражение 1: «Патриарх Кирилл не может быть националистом, потому что он экуменист»

«Ересь Патриарха Кирилла» (далее в этой статье сокращённо ЕПК) опирается на мудрость святых, объясняя заблуждения как национализма, так и экуменизма.

• Национализм подчиняет Церковь этническому или национальному проекту.

• Экуменизм ради ложного единства поступается границами Церкви и её вероисповеданием.

Один и тот же человек или учреждение может делать и то и другое. В одновременном следовании этим двум направлениям нет никакого противоречия.

Неужели так трудно понять или представить, что религиозные компромиссы (экуменизм) могут служить дипломатическим интересам государства?

Поэтому большая часть недоумений возражающих происходит от непонимания термина «национализм» и его действительного значения. Именно поэтому в самом начале главы 16, посвящённой национализму, на видном месте приведено разъяснение сщмч. Даниила Сысоева, который сам был русским и москвичом.

Предлагаем этим людям прочитать теперь то, что они упустили в своих ответах:

Сочетание национализма с христианством — это ошибочное учение. […] Когда начинается спор о национализме, проблемы возникают из-за терминов. Люди понимают под словом «национализм» что угодно. Когда я говорю, что национализм нельзя сочетать с христианством, я понимаю слово «национализм» так, как его понимает обычная энциклопедия. Согласно любой энциклопедии, этот термин имеет два определения. Первое — это идея исключительной роли, превосходства моей нации над всеми прочими. Христианин никогда не скажет, что мы лучше других, потому что мы русские. Второй тип национализма, упоминаемый в энциклопедии, — утверждение, что нация есть высшая форма общественной организации. Христианин и с этим не согласится. Высшее в мире — это Церковь.

— Сщмч. Даниил Сысоев, Questions to a Priest (Вопросы священнику), вопрос 98

Из этих слов совершенно очевидно, что сщмч. Даниил Сысоев именно у себя на родине, в России, сталкивался с людьми, постоянно неверно понимающими национализм.

Скорее всего, следующим возражением будет утверждение, что в национализме нет ничего плохого, поскольку под ним эти люди понимают просто любовь к родине. Но любовь к родине не есть национализм. Это тоже было разъяснено в книге:

Патриотизм — это любовь к своему отечеству, и эти чувства естественны. Любовь к своему народу — тоже естественное чувство, и для него не нужно особого названия. Например, человеку может нравиться его родной язык, и это нормально. Человеку может нравиться культура, в которой он вырос, и это тоже нормально.

— Сщмч. Даниил Сысоев, Questions to a Priest (Вопросы священнику), вопрос 98

Можно спросить: в чём же разница между любовью к своей стране и национализмом?

Заблуждение национализма начинается тогда, когда нация притязает на духовное превосходство, исключительную роль в истории спасения или право заставлять Церковь служить своим политическим интересам. Любовь к своей стране, естественная и должная, становится проблемой лишь тогда, когда верность нации ставится выше верности Христу и Его Церкви.

Например, если нация на первом месте, хорошие отношения с неправославными (экуменизм) могут и непременно будут становиться поводом поступиться верой ради национального единства (национализм). Именно поэтому сщмч. Даниил Сысоев справедливо подчёркивал в приведённом выше определении, что для православного христианина ничто не может быть выше Церкви.

Это имеет самое прямое отношение к вопросу, поскольку Патриарх Кирилл неоднократно ставил нацию выше христианства, и в книге приведено множество примеров:

• Подчинение Церкви проекту «Русский мир» (глава 15).

• Религиозное оправдание войны России (глава 18).

• Учение о том, что смерть при исполнении воинского долга смывает грехи (глава 17).

• Экуменическое соглашение с Римом (глава 2).

• Признание римско-католических святых (глава 6).

• Поддержка Всемирного совета церквей (глава 7).

• Утверждение, что православные христиане и мусульмане верят в одного Бога (глава 5).

В последнем примере Патриарх Кирилл говорит, что православные христиане и мусульмане верят в единого Бога, и связывает это с их общей заботой о благополучии своего народа и всей России.^[1] Это совершенно ясный пример того, как экуменизм служит национальному единству.

Следовательно, противоречия здесь нет: национализм может способствовать экуменизму и уже способствовал ему.

Конечно, легко запутаться, если просто пропускать главы, бегло просмотреть книгу и читать невнимательно. К сожалению, мы увидим, что большинство возражений проистекает из небрежности, нетерпения или просто неспособности понять излагаемые различия.

Все приведённые выше цитаты есть в книге, наряду с ясными определениями национализма и экуменизма и разграничением между ними. Эти определения устанавливают основания нашей критики. Однако ни в одном ответе они не рассматриваются сколько-нибудь содержательно.

Поэтому, когда спрашивают: «Но как можно обвинять одного и того же человека в воинствующем антизападном национализме и пролатинском экуменизме?»^[2], ответ прост: это объяснено в книге, которую вы, как утверждаете, только что прочитали.^[3]

Чтобы возразить по существу, следовало бы либо а) показать, почему уже приведённые определения не выражают consensus patrum, либо б) показать, в чём были искажены высказывания Патриарха Кирилла или почему они не подпадают под данные определения.

Ничего из этого продемонстрировано не было, а в большинстве случаев даже не предпринималось такой попытки. Поэтому нет смысла спрашивать, могут ли эти два заблуждения сосуществовать, когда конкретные примеры обоих уже ясно представлены.

Возражение 2: «Россию можно называть Удерживающим, или катехоном»

ЕПК критикует Патриарха Кирилла за то, что он называет Россию Удерживающим (или катехоном).

На это было высказано следующее возражение: якобы в этом нет проблемы, потому что свт. Иоанн Златоуст тоже отождествлял Римское государство с Удерживающим. Затем риторически спрашивается, не делает ли это, по нашему мнению, свт. Иоанна Златоуста еретиком.^[4]

Важно понимать, что этот отрывок из свт. Иоанна Златоуста уже процитирован и объяснён в главе 18 «Можно ли назвать войну священной?». Выдавать приведённую нами же цитату за опровержение, не разбирая того, что книга говорит о её смысле, значит делать диалог изнурительным.

Вот полный отрывок из свт. Иоанна Златоуста, приведённый в главе 18 «Можно ли назвать войну священной?»:

Некоторые говорят, что это благодать Духа, а другие — Римская империя, с чем я более всего соглашаюсь. Почему? Потому что если бы он хотел сказать о Духе, он не выразился бы прикровенно, а прямо […] Но поскольку он говорит это о Римской империи, он, естественно, намекает на неё и выражается прикровенно и тёмно. Ибо он не желал навлечь на себя излишнюю вражду и бесполезные опасности.

[…] Ибо пока сохраняется страх перед этой империей, никто не захочет возвыситься, но когда она будет разрушена, он нападёт на безначалие и постарается захватить власть и над человеком, и над Богом.

— Свт. Иоанн Златоуст, Беседа 4 на 2-е Послание к Фессалоникийцам, https://www.newadvent.org/fathers/23054.htm

Действительно, свт. Иоанн Златоуст указывает на Римскую империю. Но при изучении святоотеческих текстов всегда важен контекст. Каков он здесь?

Свт. Иоанн Златоуст указывает на Рим, потому что его власть сдерживала безначалие.

Как это подтверждает утверждение Кирилла, что сдача Россией военных позиций в этой войне приближает «метафизический конец истории»? Где довод, связывающий эти два утверждения?

Кроме того, книга цитирует сщмч. Даниила Сысоева, называющего удерживающим Америку, чего мы не критиковали. Следовательно, возражение состоит не просто в том, что некую страну называют Удерживающим, а в том, что Кирилл утверждает о России и её войне. Повторная цитата из свт. Иоанна Златоуста не доказывает, что военная кампания России исполняет описанную им роль. Именно это и должны доказать подобные ответы, но по большей части они не только не справились с этим, а даже отказались это делать.

Есть здесь и ещё одна важная проблема.

В 2015 году сам Патриарх Кирилл изначально исключал отождествление катехона с определённым государством или народом:

«Удерживающим» является, конечно, не государство с тем или иным названием, и даже не народ. Удерживающим от распространения зла является добро.

— Патриарх Кирилл, телепередача «Слово пастыря», 5 декабря 2015 года, https://www.patriarchia.ru/article/97257

Лишь впоследствии, в ноябре 2022 года, почти через семь лет после прежнего заявления, Патриарх Кирилл полностью переменил собственную позицию в поддержку полномасштабного вторжения России в Украину.

Вспоминая, что слово Божие говорит применительно к пришествию в мир антихриста, мы можем сказать, что сегодня Россия — это удерживающий. А это означает, что все силы антихриста будут брошены на нашу страну. Что же в нашей стране является сердцевиной духовного сопротивления? Бесспорно, Русская Православная Церковь.

— Патриарх Кирилл, выступление на приёме по случаю дня рождения, 20 ноября 2022 года, https://www.patriarchia.ru/article/79283

Нужно молиться за власти наши, за президента, за воинство наше, чтобы мы не сдали своих позиций. Иначе мы не просто будем побеждены некими иноземными силами — речь пойдет о приближении метафизического конца истории, потому что Россия — удерживающий (2 Фес. 2:7).

— Патриарх Кирилл, выступление в Троице-Сергиевой лавре, 18 июля 2023 года, https://www.patriarchia.ru/article/104698

Итак, в 2015 году он исключал из этой роли какое-либо определённое государство или народ; в ноябре 2022 года, во время вторжения, он лишь тогда счёл удобным отождествить Россию с Удерживающим; в июле 2023 года он связал эту роль с тем, чтобы армия не сдавала позиций на войне («чтобы мы не сдали своих позиций»).

Следовательно, первоначально Патриарх Кирилл соглашался с нашей мыслью, а противоречить собственной прежней позиции стал лишь в разгар войны. Посмотрим, как выдвигающие эти возражения оправдают то, что Патриарх Кирилл противоречит самому себе и ранее соглашался с толкованием, изложенным в книге.

Возражение 3: «Вы называете отца Даниила Сысоева святым, а это показывает, что вы не понимаете Россию»

Одно из наиболее недоуменных возражений против ЕПК касается сщмч. Даниила Сысоева.

В одном русскоязычном ответе было сказано: «Сысоев никем не канонизирован и не является ни святым, ни священномучеником». Это было представлено как доказательство того, что мы якобы не понимаем «даже такой простой вещи, как то, каким образом происходит канонизация в Русской Православной Церкви».^[5]

К сожалению, это показывает непонимание благочестия и настроений в собственной стране:

• В 2015 году в бывшем московском приходе отца Даниила и на его могиле верующие прикладывались к епитрахили, в которой он был убит, просили его мученического заступничества и пели ему величание как мученику. Это проявления почитания, уже существовавшего до официального прославления. См. «Memorial Services in Honor of the Martyred Fr. Daniel Sysoev» («Заупокойные богослужения в память убиенного отца Даниила Сысоева»), Православие.ru, 27 ноября 2015 года.

• В 2017 году московская Татарская православная община прямо заявила: «Так же нами почитаются как святые … и иерей Даниил Сысоев». См. сообщение общины на сайте Православие.ru.

• Протоиерей Олег Стеняев, служащий в Москве, сказал: «Знал ли я, что он святой? Знал» и «Почитание его уже началось». См. его интервью 2012 года.

• Священник Сергий Елисеев, преподаватель московской духовной школы, говорит, что отец Даниил посвятил свою жизнь Церкви и пострадал как мученик за Христа. См. его свидетельство в книге «Неизвестный Даниил».

• Сам Патриарх Кирилл написал, что Господь удостоил отца Даниила «возможности стать исповедником веры и мучеником за дело проповеди Евангелия».^[6]

Даже сам Патриарх Кирилл, как видно выше, назвал его мучеником! Священномученик есть мученик, который был священником или епископом. Употребление этого наименования не означает утверждения, будто уже издан официальный акт канонизации.^[6]

Следующая ошибка состоит в неверном понимании процесса канонизации. Это распространённое заблуждение среди многих православных христиан, поэтому его стоит разъяснить.

Читая жития таких святых, как свт. Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский^[7] или прп. Гавриил, Христа ради юродивый,^[8] мы видим, что верующие почитали их задолго до официального прославления. Это не предмет спора, а неведение в таких вопросах показывает недостаточное знакомство с житиями наших святых, которые нам, православным христианам, заповедано читать.

Как правило, святого канонизируют после того, как его уже признали святым. Официальное прославление лишь признаёт то, что благочестивые верующие уже считали истиной. Объяснение канонизации, данное самой Русской Церковью, подтверждает, что почитание предшествует официальному прославлению:

• Епископ Панкратий, председатель Синодальной комиссии по канонизации святых, приводит слова самого Кирилла о канонизации: «констатация сложившегося в церковном народе почитания подвижника веры, засвидетельствованного Богом чудесами» (выделено нами), а не просто посмертной награде. Это опубликовано на сайте самой Московской Патриархии: «Прославление и почитание святых», 1 февраля 2014 года.

• Митрополит Иларион также пишет, что в древней Церкви «мучеников объявляла святыми сама богослужебная практика, без всяких формальностей». См. «Подвиг мучеников — живой опыт Церкви», 24 октября 2013 года.

• Утверждённый Священным Синодом порядок канонизации 2016 года требует собрать на местах сведения о чудесах и «почитании в народе» до принятия решения Синодом.

Следовательно, официальная канонизация предполагает уже существующее почитание. Мысль, будто человек не понимает Россию потому, что почитает кого-либо до его официального прославления, обнаруживает грубое невежество в отношении нашего православного предания.

Оставим на минуту эти ясные свидетельства и рассмотрим вопрос с другой стороны. Такое понимание прославления святых в Церкви имеет всеобщий характер. А в данном объяснении нам фактически говорят, что русское Православие якобы прославляет святых способом, неизвестным Православной Церкви. Это ужасное утверждение. Православие едино. Как может быть, чтобы греки, сербы, русские и другие народы прославляли святых совершенно по-разному, а мы каким-то образом не понимали предполагаемый особый процесс прославления именно в России?

Подобная мысль граничит с ересью и этнофилетизмом. Разве православная вера меняется на российской границе? И не предлагают ли нам принять отдельное русское мерило святости?

Тогда неудивительно, что эти люди пренебрежительно отмахиваются от многих слов Патриарха Кирилла, сами не зная основ православной веры.

Как мы видели, русские верующие почитают сщмч. Даниила Сысоева, русские священнослужители называют его святым, а сам Патриарх Кирилл называет его мучеником. Но когда то же делают другие, не русские, это якобы доказывает, что те, с кем они не согласны, не понимают Россию. В действительности это показывает лишь то, что эти люди не понимают ни своей страны, ни святого Православия, воспринимая его только поверхностно, в культурном и националистическом ключе: сначала Россия, потом Православие.

Возражение 4: «Вы восхваляете греческий национализм, но осуждаете русский»

Как сказано в книге и в ответе на предыдущее возражение, национализм несовместим с Православием, и книга не поддерживает его ни в какой форме. Она не восхваляет никакого национализма. К сожалению, снова обнаруживается тот же подход: упорное желание приписывать нам чужие слова вместо того, чтобы прочитать и понять тщательно изложенную мысль.

Просим выдвигающих это возражение очень внимательно прочитать последующее объяснение.

Национализм не православен. Неважно, греческий он, русский или сербский. Ещё раз: прежде чем торопиться с ответом, прочитайте приведённое выше определение национализма, данное сщмч. Даниилом Сысоевым, и соответствующую главу книги.

Национализм отличается от похвалы народу за его служение человечеству, не предполагающей презрения или умаления других народов. В ЕПК дано объяснение, ясно разграничивающее служение и национальное превосходство.

Обращаемся к возражающим: что ещё нам сделать, кроме как изложить эти положения в главе, чтобы вы прочитали и приняли сказанное к сведению?

В ЕПК мы цитируем Филона, называя его эллинизированным еврейским философом, о котором сказано, что он «чрезмерно восхвалял» Грецию. Где же его за это прославляют? Могут ли те, кто приписывает нам чужие слова, показать, где он представлен святым или где его похвала возведена в догматическое мерило?

В окружающем рассуждении проводилось сравнение: даже допустив похвалу Филона Греции, следует ли из неё, что греческий народ незаменим для Православия или что его военное выживание удерживает антихриста? Нет. Точно так же похвала России не доказывает подобных притязаний в отношении России. Затем книга даёт один и тот же критерий оценки каждого народа: его служение человечеству без презрения и умаления других народов. Этот контекст находится в главе о «Русском мире» и этнофилетизме. Разумеется, его так и не рассматривают.

Поэтому вопрос не в том, можно ли любить свой народ, а в том, на каком основании Патриарх Кирилл приписывает России то, чего святые не приписывают никакому народу: особую роль в истории спасения и войну, смывающую грехи.

Любовь к своей стране и благодарность за её служение христианству не являются осуждаемым нами заблуждением. Даже цитируемые нами греческие старцы и святые проводят то же различие, что и сщмч. Даниил Сысоев.

Раз эти люди не могут прочитать книгу, приведём объяснение митрополита Августина из той самой книги, на которую они якобы пишут отзыв:

Важнейшая [мера величия народа] определяется количеством и качеством служения, которое он приносит человечеству. Не принуждать и не эксплуатировать мир посредством силы, но служить ему материально и духовно — вот идеал, к которому должны стремиться каждый человек и каждый народ.

Мы не презираем и не умаляем ни одного народа. У каждого народа есть место под солнцем, как и у каждого человека. И каждый народ может развивать дарованные ему способности и вносить свой вклад в развитие человечества.

— Митрополит Августин Кантиотис, The Greek Nation (Греческий народ, 1998), с. 13, 17

Бог всегда использовал народы, языки и культуры для служения Евангелию. Однако это служение никогда не даёт народу духовного превосходства по крови, судьбе или силе. ЕПК документально показывает, почему притязания Кирилла в отношении России переходят эту границу.

Это подтверждает и любимый нами сербский святой, чьи слова также ясно приведены в книге:

Славянофильство само по себе не имеет ценности, кроме как носитель и сосуд Православия. […] Поэтому истинные православные никогда не могут быть шовинистами.

Если выразить этот принцип Владыки в краткой формуле, он будет звучать так: русский, сербский и болгарский народы могут быть велики лишь тогда, когда целью их существования является соборное осуществление заповедей Евангелия. Иначе «сербство», «русскость» и «болгарство» сводятся к бессмысленному и пагубному шовинизму. Если «сербство» расцветает не силой евангельских подвигов и не ради православной соборности, оно задохнётся в собственном эгоистическом шовинизме. То, что полезно сербству, полезно и другим православным народам. Народы проходят, Евангелие вечно. Лишь в той мере, в какой народ исполнен вечной евангельской истины и правды, он существует, сам становится и остаётся вечным.

— Прп. Иустин (Попович), «The Mystery of the Personality of Metropolitan Anthony» («Тайна личности митрополита Антония»), Orthodox Life, т. 34, № 5 (1984), с. 39–40

Сам прп. Иустин говорит о том, что народ становится и остаётся вечным. В этом нет проблемы. Но каков контекст? Он связывает это с жизнью народа в евангельской истине и правде. Непреходящее призвание народа не становится, лишь потому что оно непреходящее, притязанием на превосходство по происхождению.

Будем внимательны: понятно ли это различие?

Вопрос о непреходящем призвании состоит в том, в чём это призвание заключается. Книга последовательно применяет одно и то же различие к русским, греческим и сербским притязаниям. Почему же утверждают обратное? Нас хотят убедить, что книгу прочитали. Но прочитали ли? Поняли ли её?

В эпоху, когда людям едва хватает внимания на чтение книги, мы понимаем побуждение возражающих поскорее пробежать предложенный им труд. Однако, если бы они прочитали книгу, то знали бы, что уже в её введении выражается любовь к Русской Церкви и признаются святые, которых Россия дала Православию. Если якобы восхваляется только «греческий национализм», то как выдвигающие это обвинение объяснят само введение, кроме как тем, что они его просто не прочитали?

Мы принимаем такую похвалу России на том же основании, что и похвалу Греции: служение христианству. Ни то ни другое не даёт народу верховенства над другими народами и не доказывает, что будущее Церкви зависит от его военной мощи.

Свт. Иоанн Шанхайский пишет:

Для России и русского народа, несмотря на разные уклонения и даже падения, главным направлением было служение правде и стояние в вере. Вспоминая древнюю Грецию, мы вспоминаем слова апостола Павла: «Эллины ищут мудрости», хотя, конечно, было среди них немало и не искавших мудрости.

— Свт. Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский, Sermons and Writings of Saint John (Проповеди и сочинения святителя Иоанна), книга 1, с. 52

В проповеди о мучениках России свт. Иоанн Шанхайский также пишет:

Среди сонма святых, которых дала Россия, было много святителей и преподобных, праведников и Христа ради юродивых.

— Свт. Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский, «A Few Words About Russia and Her Martyrs» («Несколько слов о России и её мучениках»), февраль 1963 года, Sermons and Writings of Saint John (Проповеди и сочинения святителя Иоанна), книга 4, с. 9

Снова приходится спрашивать этих «рецензентов», приписывающих другим чужие слова:

• Где книга порицает положительные высказывания о своём народе и его вкладе?

• Где книга не соглашается с русскими святыми, положительно говорящими о служении России христианству?

• Где книга говорит, что признавать вклад России неправильно?

Представлять похвалу, которую сама книга принимает, так, будто она опровергает направленный против неё довод, значит подменять тезис. Возражения должны отвечать на то, что книга действительно говорит.

Повторим её позицию: национализм неправилен в любой форме. Похвала своей стране и признание её вклада в христианство и человечество совершенно допустимы, но это не национализм. Пожалуйста, ещё раз прочитайте цитату сщмч. Даниила Сысоева, и прочитайте внимательно.

Нам также приводили слова свт. Нектария, якобы поддерживающие национализм. Но его собственный текст восхваляет служение Греции, а потому полностью укладывается в изложенное в книге понимание.

Докажем это?

Свт. Нектарий связывает учительную роль грека с любовью к ближнему и желанием делиться добром и истиной. Он пишет, в переводе, что грек «искал не рабов, а свободных людей». Он также описывает, как другие народы становились греками через философию: через участие в учении, а не привилегию, ограниченную происхождением. И он прямо объясняет, что греческая философия не могла спасти человечество или быть его конечной целью. Она служила подготовкой к христианству.^[9]

Итак, мы вновь видим, что это ничуть не противоречит сказанному в книге; более того, свидетельство свт. Нектария привели мы сами. Его преподносят как новое доказательство лишь потому, что оно ново для возражающих, и в этом вся проблема.

Свт. Нектарий описывает непреходящее призвание Греции и связывает продолжение эллинизма с его учительным призванием и единением с делом христианства. Где мы вывели из всего этого учение, будто греческое происхождение делает человека духовно выше других, превращает его в катехон или даёт грекам постоянную власть над другими народами? Напротив, ЕПК прямо говорит, что Церковь устроена по вере, а не по этническому признаку, и применяет одно мерило к каждому народу.

Нам остаётся лишь призывать людей прочитать книгу, которую явно игнорируют и отвергают те, кому достаточно выдумывать доводы на основании собственных рефлексов и чувств.

Возражение 5: «Вы исказили слова Кирилла о прощении грехов»

Возражение состоит в том, что книга лишает обещание Кирилла его уточнений: он говорит «если кто-то», упоминает долг и присягу и описывает смерть за других, а не убийство. Также утверждается, что он нигде не говорит «российский» и что «кто-то» может включать украинского солдата. На этом основании книгу обвиняют в искажении его слов и политически мотивированном толковании.^[10]

Книга приводит слова Патриарха Кирилла по-русски с английским переводом. Вот этот отрывок ещё раз:

Мы знаем, что сегодня многие погибают на полях междоусобной брани. Церковь молится о том, чтобы брань сия закончилась как можно быстрее, чтобы как можно меньше братьев убили друг друга в этой братоубийственной войне. И одновременно Церковь осознает, что если кто-то, движимый чувством долга, необходимостью исполнить присягу, остается верным своему призванию и погибает при исполнении воинского долга, то он, несомненно, совершает деяние, равносильное жертве. Он себя приносит в жертву за других. И потому верим, что эта жертва смывает все грехи, которые человек совершил.

— Патриарх Кирилл, проповедь в Неделю 15-ю по Пятидесятнице, 25 сентября 2022 года, https://www.patriarchia.ru/article/103723

В этом отрывке Патриарх Кирилл говорит «если кто-то» и описывает долг, присягу, верность своему призванию и смерть при исполнении воинского долга. ЕПК приводит все эти уточнения. Она не заменяет гибель на убийство. Но и со всеми уточнениями Патриарх Кирилл всё равно говорит, что эта жертва «смывает все грехи, которые человек совершил». Вопрос в том, делает ли исполнение этих воинских обязательств смерть на войне средством очищения от всех прежних грехов. Долг, присяга и жертва суть уточнения, на которые ссылается ответ; ему всё ещё необходимо объяснить, как они обосновывают такое обещание.

Кроме того, всегда следует рассматривать контекст высказывания. Читая святоотеческие тексты, в которых наши святые изучали Библию и другие святоотеческие примеры, мы видим, что они внимательно относились не только к сказанному, но и к его контексту. Однако в стремлении защитить Патриарха Кирилла некоторые православные христиане хотят, чтобы мы отбросили контекст и поступили иначе, чем наши святые отцы.

Итак, каков здесь контекст?

Кирилл обращался к пастве на богослужении под Москвой во время войны России. Перед той самой проповедью он молился о воинах, защищающих «наше Отечество», и просил Бога «даруй нам силою Твоею победу».^[11] Ранее в том же месяце он называл Путина «нашим» главой государства и верховным главнокомандующим и молился об укреплении России.^[12] Следовательно, связь с российскими военнослужащими следует из собственных молитв и высказываний Кирилла. Мы не подставили её вместо его слов. Слова «если кто-то» прямо не исключают всех остальных участников боевых действий, но, разумеется, не отменяют того, кого он ободрял и чьей победы добивался.

Здесь обсуждаются два утверждения, и их следует различать. Первое касается российских военнослужащих, которых он ободрял; на него мы ответили выше. Второе касается самого обещания: что смерть при исполнении воинского долга смывает грехи. Приведённые ниже публикации подтверждают такое прочтение его слов. Православно ли оно, отвечает святоотеческое свидетельство в главе 17 «Смывает ли смерть на войне все наши грехи?», независимо от национальности солдат. Неужели российские журналисты «Коммерсанта» тоже исказили его слова, когда описали проповедь как обещание прощения грехов погибающим в боевых действиях в Украине? «Российская газета» сообщила, что пожертвовавшие собой при исполнении присяги смоют все грехи. Русская служба The Moscow Times, Радио Свободная Европа / Радио Свобода, Orthodox Times и Aleteia сообщили о том же основном утверждении. Неужели эти российские издания тоже его исказили? Если их прочтение неверно, объясните почему. Объявить нас русофобами не значит ответить кому-либо из них.

Книга также различает его цитату и сообщающие о ней заголовки. Приводя толкование о «российских солдатах», мы просто цитируем эти публикации^[13]; нигде это не выдаётся за его дословные слова. Указать действительный контекст высказывания не значит изменить цитату или исказить её. См. главу «Смывает ли смерть на войне все наши грехи?».

Но давайте на минуту представим, что этого контекста нет.

Действительно, наше прочтение определяет по контексту проповеди, молитв и высказываний, что он ободрял российских солдат. Возражение ссылается на «кто-то», чтобы доказать, что обещание не ограничено ими. Но это всё равно не помогает Патриарху Кириллу: если это слово должно обосновать более широкое обещание, то что исключает из него мусульман, также участвующих в этой войне? Они тоже могут исполнять присягу, оставаться верными воинскому призванию и погибать при исполнении долга. Как показано в книге, сам Патриарх Кирилл хвалил мусульман за то, что они сражаются и гибнут в этой войне ради России.^[14]

Если довод заключается в том, что он не сказал «русские», при игнорировании контекста, то нужно признать, что он не сказал и «православные христиане».

Как бы трудно некоторым ни было в это поверить, не все россияне являются православными христианами. Есть мусульмане, граждане России, и они воюют в этой войне. Вот его собственные слова из выступления 14 июня 2025 года, в котором он приказал духовенству прогонять всякого, кто станет предостерегать об исламе:^[14]

Сколько мусульман сейчас погибает, защищая Родину!

— Патриарх Кирилл, обращение к духовенству Калининградской митрополии, 14 июня 2025 года, https://www.patriarchia.ru/article/116138

Эти мусульмане умерли, так и не примирившись со Христом и Его Церковью, а он восхваляет их смерть за родину; это совершенно неопровержимо. Но, как объясняет ЕПК, мученичество не относится к находящимся вне православной веры. Что же тогда с их спасением?

Вот логику, которую защитники Патриарха Кирилла предлагают нам принять. Во-первых, проигнорировать ясный совокупный контекст его высказываний, обращённых к российскому народу. Во-вторых, также проигнорировать то, что «кто-то» включает российских мусульман, чью гибель он восхвалял, или согласиться, что это неважно. В-третьих, после утверждений, что контекст не имеет значения, принять вместо него их «собственный» контекст: будто он говорил только о русских и украинских православных христианах. Каждый шаг требует отступления от предыдущего.

Даже если бы обещание было обращено только к каноническим православным христианам, богословский вопрос оставался бы: где Церковь учит, что смерть при исполнении воинского долга смывает все прежние грехи? Именно на этот вопрос отвечает святоотеческое свидетельство в главе 17 «Смывает ли смерть на войне все наши грехи?».

Митрополит Таллинский и всея Эстонии Евгений, находившийся тогда в подчинении Кириллу, отверг именно это обещание:^[15]

Я не разделяю слова Святейшего Патриарха Кирилла, произнесённые им в проповеди 25.09.2022, об отпущении всех грехов военнослужащим, погибшим при исполнении воинского долга.

— Митрополит Таллинский и всея Эстонии Евгений, ответ Министерству внутренних дел Эстонии, https://orthodox.ee/articles/otvet-mitropolita-tallinskogo-i-vseja-estonii-jevgenija-na-pismo-iz-mvd-ot-07-10-2022/

Неужели подчинённый Кириллу митрополит тоже исказил его слова, отвергнув это обещание? Назовут ли озабоченные национальностью люди и его русофобом? Его заявление не решает вопроса о том, к кому обращался Кирилл; оно показывает, что само обещание было отвергнуто внутри его собственной юрисдикции. Расширение круга адресатов не отвечает на это возражение. Тогда остаются лишь рассуждения о том, что он имел в виду, со стороны людей, которые никогда не проявляют такой снисходительности к тем, кому не благоволят, и требуют от других исправлять свои высказывания, не позволяя исправить ни единого слова Патриарха Кирилла. Они просто защищают «своих», споря с теми, кто им не нравится, и оправдывая почитаемого ими Патриарха.

Именно в этом смысл всей этой затеи: заставить нас сомневаться в очевидном, представить относящийся к делу контекст как искажение и поддерживать непоследовательную защиту, отступая к новому оправданию всякий раз, когда на предыдущее дан ответ.

Недостаточно сказать, что он имел в виду русских и украинцев. Нельзя просто добавить необходимое уточнение, чтобы спасти его неуместное высказывание. Расширение его охвата не отвечает на основную богословскую проблему: защитнику необходимо объяснить, кого именно, согласно Патриарху Кириллу, и почему включает обещанное отпущение грехов. Они отказываются это делать, потому что не могут.

Наконец, приведённые в книге свидетельства этнофилетизма не ограничиваются этой проповедью. Если мы указали на сто проблем у Кирилла, подобные ответы равносильны спору с одной из них при сознательном игнорировании остальных девяноста девяти. Есть ли в этом какая-либо цель, кроме придирок?

Само по себе возражение мелочно; но даже будь оно существенным, оно всё равно не отвечало бы на огромный массив представленных здесь доказательств.

Возражение 6: «Вы представили слова Кирилла как прямую угрозу убийством»

В одном из увиденных нами ответов нас обвинили в том, что мы представили слова Патриарха Кирилла как «прямую угрозу убийством».^[16]

Вот что книга говорит на самом деле:

В рождественской проповеди в Кремле в январе 2023 года Патриарх Кирилл перешёл от космического осмысления событий к явной угрозе:

— «Ересь Патриарха Кирилла», «Можно ли назвать войну священной?»

Книга говорит «явная угроза», а не «прямая угроза убийством». Предшествующее сравнение помогает понять, какое именно предсказание Патриарха Кирилла мы приводили:

Где тот обновленческий раскол, которому власть передавала всё? Где те идеи, которые насаждались среди православных людей, чтобы отлучить их от Церкви? Всё прошло, следа даже нет. Вот так же будет на Украине — следа не останется от раскольников, потому что они выполняют злую, диавольскую волю, разрушая Православие на Киевской земле.

— Патриарх Кирилл, проповедь в Успенском соборе Московского Кремля, 8 января 2023 года, https://www.patriarchia.ru/article/104111

Патриарх Кирилл сравнивает украинский раскол с обновленческим и предсказывает, что он тоже исчезнет. Он не говорит прямо, что его последователей физически истребят. Но предсказание, что от них «следа не останется», во время войны, которую он активно поддерживает, носит угрожающий характер.^[17]

Вопрос: почему возражение направлено против нашего описания высказывания, а предсказание патриарха, что от раскольников не останется следа во время поддерживаемой им войны, остаётся без ответа?

Свидетельства главы о том, что Кирилл представляет эту войну священной, взяты из его собственных высказываний. Они не зависят от прочтения данной фразы как угрозы физического истребления. Каким образом это возражение отвечает на те высказывания или на отдельные свидетельства книги об отпущении грехов через гибель на войне и об этнофилетизме?

Возражение 7: «Вы использовали неавторитетные правила, приписываемые Ипполиту»

Рассмотрим, как именно была введена эта цитата:

Тот же подход встречается в так называемых «Правилах Ипполита», раннем египетском церковном уставе. Каково бы ни было точное авторство (поскольку их достоверность оспаривается), они отражают взгляд ранней Церкви на войну и кровопролитие.

— «Ересь Патриарха Кирилла», «Смывает ли смерть на войне все наши грехи?»

Сама книга называет эти правила «так называемыми» и признаёт спорность их достоверности. Как повторение этой оговорки доказывает, будто мы её скрыли?

Вот правило, о котором идёт речь:

Христианин не должен становиться воином. Христианин не должен становиться воином, если только его не принудит начальник, носящий меч. Он не должен обременять себя грехом крови. Но если он пролил кровь, то не должен причащаться Таин, пока не очистится наказанием, слезами и плачем. Он должен приступать не лукаво, но со страхом Божиим.

— «Правила Ипполита», правило 14, под ред. Пола Брэдшоу, пер. Кэрол Бебави (Gorgias Press, 2010), с. 18

Текст включён лишь как историческое свидетельство отношения ранней египетской христианской общины к войне и кровопролитию, а не как обязательное для всей Церкви правило. ЕПК не строит аргумент только на этом доказательстве, но независимо обращается к прп. Никодиму, Апостольским постановлениям, свт. Василию Великому и более широкому свидетельству наших святых и старцев о тяжести кровопролития, допустимой защите и различии между гибелью на войне и мученичеством.

Таким образом, у пытающихся возразить возникает методологическая путаница.

Как объяснено во введении, доводы книги опираются на более широкое святоотеческое свидетельство. Мы приводим несколько источников, чтобы читатели могли рассмотреть их согласие и уточнения каждого в совокупности. Ограниченность отдельного источника следует изучать, но повторение уже признанной книгой оговорки не опровергает довод, подтверждаемый другими источниками. На какую часть этого более широкого свидетельства дан ответ?

Возражение 8: «Церковь допускает войну и чтит святых воинов»

В некоторых ответах на ЕПК многие утверждали, что Церковь не является пацифистским объединением, что она допускает участие в справедливой войне, чтит святых воинов и молится о победе.^[18]

ЕПК рассматривает и церковное разрешение на войну при определённых условиях, и почитание святых воинов, таких как вмч. Димитрий Мироточивый.

Ни то ни другое не оспаривалось. Поэтому по большей части всё это не является ответом по существу.

Что касается участия в войне как доброго дела, нужно понимать, что даже объективно благие дары Церкви могут быть употреблены неправильно и привести человека к осуждению. Например, Святое Причащение несомненно благо, однако апостол Павел предупреждает, что человек может принять его в собственное осуждение! (1 Кор 11:27–29). Поэтому всегда необходимо рассматривать контекст и обстоятельства: от них может зависеть, употребляется ли что-либо во благо или во зло.

Следовательно, осуждается не война вообще, а война, ведущаяся без достаточного, по учению наших святых, оправдания.

Несогласие с определённой войной не делает человека пацифистом. Наши святые и старцы не одобряли всякую войну. Представлять дело таким образом значит неудачно пытаться подменить действительный предмет спора.

Ответить необходимо на этот вопрос: оправданна ли эта война? Не война вообще. Именно это подробно исследуется, но именно это исследование сознательно игнорируется.

Молитвы о победе

ЕПК также обвинили в том, что она представляет церковные молитвы как прошения о предотвращении войны и спасении солдат, а не о военной победе.^[19]

Действительно, Церковь молится о вооружённых силах в ектениях, наряду с прошениями о мире и спасении.^[20] Исторический чин великой ектении включает следующее прошение, за которым следуют молитвы об общине и мирных временах:

О еже пособити им и покорити под нозе их всякаго врага и супостата, Господу помолимся.

О граде сем (аще во обители: о святей обители сей), всяком граде, стране и верою живущих в них, Господу помолимся.

О благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и временех мирных, Господу помолимся.

— Великая ектения, Book of Needs (Требник), пер. Г. В. Шанна (1894), примечания, с. XVI (с. 24 PDF)

Тропарь и кондак Креста, входящие в начало утрени, также гласят:^[21]

Спаси, Господи, народ Твой и благослови наследие Твоё, даруя благочестивейшему (императору, королю или президенту), имярек, победу над всеми противниками и сохраняя Крестом Твоим Твоё достояние.

Добровольно вознёсшийся на Крест, даруй щедроты Твои новому государству, именуемому Твоим именем, Христе Боже; возвесели силою Твоею благочестивейшего (императора, короля или президента), имярек, даруя ему победу над противниками, ибо он имеет Твою помощь, оружие мира, непобедимый знак победы.

— Тропарь и кондак Креста, начало утрени, Service Book (Богослужебная книга), пер. Изабель Флоренс Хэпгуд (1906), с. 17 (с. 55 PDF)

Эти песнопения просят о победе богобоязненного правителя, сохранении государства и помощи Креста, «оружия мира». Ектении также просят о мире, спасении и избавлении от скорби.

Итак, да, Церковь молится о военной победе. Но вновь приходится напоминать: нельзя просто отбрасывать контекст потому, что он неудобен. Каков же контекст приведённых молитв?

Рассмотрим греческий текст.

В греческом тропаре говорится: «νίκας τοῖς Βασιλεῦσι κατὰ βαρβάρων δωρούμενος», то есть даруя царям победы над варварами.^[22]

Эта формулировка важна, поскольку слово «варвары» в предании всегда означало чуждых. Такие слова никогда не относились к православным христианам. Нельзя оторвать молитву от защиты христианского народа и христианской веры, а затем применить её ко всякому, кого правитель решит назвать своим врагом.

Глава книги о самообороне уже объясняет это через святых. Прп. Никодим, толкуя 13-е правило свт. Василия, пишет:

Те, кто убивает людей на войне, сражаются за веру и сохранение целомудрия. Ибо если варвары и неверные одержат верх, то не останется ни благочестия, поскольку они презирают его и стремятся утвердить собственную нечестивую веру и злочестие, ни целомудрия и сохранения чести, поскольку за их победой последует множество случаев насилия и растления девушек и юношей.

— Прп. Никодим Святогорец, «Пидалион» (печатное издание), толкование на 13-е правило свт. Василия, с. 1468–1469 PDF по ссылке

Прп. Никодим проводит здесь чёткое противопоставление. Он говорит о сражающихся за веру, с одной стороны, и о варварах с другой. Простое рассуждение методом исключения показывает, что нельзя одновременно сражаться за веру и быть варваром. Поэтому греческая молитва о даровании царям победы над противниками никогда не предназначалась для оправдания войны одного православного народа против другого православного народа, и такие доводы никогда не употреблялись в подобном контексте.

Прп. Феодор Студит также призывает императоров защищать христиан от нападающих на них:^[23]

И это хорошо, и ныне мы призываем к тому же: чтобы императоры сражались со скифами и арабами, убивающими народ Божий, и не щадили их.

— Прп. Феодор Студит, Письмо 455 к Феофилу Эфесскому, греческий текст, наш перевод

Именно такую защиту описывает книга: защиту православных христиан и их веры от неправославных нападающих. Святые объясняют, кого защищают, от кого и по какой причине. Контекст совершенно необходим, потому что именно в этих рамках рассуждают наши святые.

Следовательно, как одобрение такой защиты оправдывает вторжение в другую православную страну и убийство православных христиан? Где в ответах показано, что это вторжение отвечает изложенным в книге условиям допустимости войны?

Возражающие неоднократно показали нежелание тратить время и силы на понимание доводов книги. Они просто перешли к выводу и преимущественно не согласились именно с ним, проигнорировав святоотеческие доводы, на которых эти выводы основаны.

Цитирование молитвы о победе не отменяет условий, при которых войну можно назвать самообороной. Оно не делает справедливым каждый поход правителя и не говорит нам, что вторжение России есть праведная война. Эти доводы необходимо обосновать вопреки огромному множеству свидетельств того, что война неправедна, но возражения даже не пытаются этого сделать.

Возражение 9: «Вот пример того, как святые убивали людей, следовательно, книга ошибается»

Один из примеров отказа разбирать содержание книги состоит в приведении святых, которые убивали, как будто это обосновывает войну. В качестве примеров предлагаются св. Константин, вмч. Меркурий и прмц. Феодосия.^[24]

Как и в предыдущих случаях, сама ЕПК уже приводит многочисленные примеры убийства и насилия:

• Ветхозаветные войны.

• Защита св. Лазарем своего народа на Косовом поле.

• Жития святых воинов.

Поэтому возражения в действительности не предлагают ничего нового.

Эти примеры включены в книгу потому, что важны их обстоятельства. Следовательно, возражение должно разбирать, почему книга не считает их подходящим оправданием, а не просто предъявлять ещё больше случаев насилия, вырванных из контекста.

Нигде ЕПК не говорит, что святые воины никогда никого не убивали. Исследуется то, за что их почитают и в каких обстоятельствах они действовали. Воинское звание или совершённое убийство сами по себе не дают ни святости, ни мученичества. Это здравый смысл.

В главе «Царство Небесное: выбор святого Лазаря» представлен святой, взявшийся за оружие в защиту христиан. В другом месте объясняется, почему отдельное повеление Бога не может стать разрешением кому угодно повторить это действие. Рассмотрим эти доводы вновь ради тех немногих, кто желает их прочитать.

Посмотрим на самих святых воинов: вмч. Георгия, вмч. Димитрия, вмч. Феодора и сорок двух мучеников Аморийских. Сорок два мученика были воинами, но их почитают как мучеников за исповедание Христа в плену и отказ отречься от веры. Их жития были приведены именно для того, чтобы показать, за что их почитают.^[25]

Теперь рассмотрим возражение: ссылку на победу св. Константина у Мульвийского моста как пример Божественной помощи в битве.^[24]

Что это доказывает против книги?

ЕПК не отрицает, что Бог может помогать христианам в сражении. В ней уже приведены такие примеры. Ещё один подобный случай не объясняет, почему оправданно это вторжение или почему смерть на военной службе смывает грехи.

Где довод, связывающий победу Константина с одним из этих утверждений?

Другое возражение касается прмц. Феодосии и других людей, сбросивших чиновника, снимавшего икону, в результате чего он погиб.^[24]

Однако этот рассказ повествует о применении силы ради предотвращения снятия святыни, а не о попытке убить: смерть чиновника была косвенным последствием их поступка, а не его намерением или целью.

В главе «Можно ли назвать войну священной?» книга просит привести житийный пример вооружённого сопротивления гонению. Прмц. Феодосия действительно применила силу, сопротивляясь снятию иконы. Если этот вопрос подразумевает, что ни один святой никогда не сопротивлялся гонению силой, он сформулирован слишком широко. Но как это делает вторжение России священным? Как доказывает, что гибель на военной службе смывает грехи?

Есть и рассказы о применении физической силы (насилия) прп. Паисием! Его жизнеописание рассказывает, как он ударил юношу по лицу, чтобы исправить его презрение к окружающим, а затем отнёсся к нему с любовью.^[26] Но что это доказывает в отношении патриарха, благословляющего вторжение? Пощёчина, сопротивление иконоборчеству и оборонительная битва не являются взаимозаменяемыми доказательствами в пользу войны. Приводить их лишь для опровержения абсолютного ненасилия значит полностью отвлекать внимание и подменять тезис. Книга не занимает такой позиции; с чем же спорят, кроме собственного воображения?

Кроме того, ЕПК уже отвечает на это рассуждение при обсуждении ветхозаветных войн. Повеление, данное Богом в отдельном случае, не есть ipso facto, «в силу самого этого факта», разрешение кому-либо другому повторить поступок. Разве готовность Авраама убить сына ради явления своей веры даёт нам разрешение последовать ему и убивать собственных детей? Разве Иаков и Иоанн не были обличены, когда попросили низвести огонь с неба, ссылаясь на пример Илии? См. «Когда войну можно считать самообороной?».

Контекст имеет значение. Те, кто не способен понять тонкости контекста святоотеческих текстов и толкует всё лишь через собственные чувства, не чтят наших святых и должны быть очень осторожны, понимая, что эти различия от них ускользают.

Ещё одно возражение состояло в том, что ссылка на отказ Бога позволить Давиду построить храм, поскольку тот пролил много крови и вёл большие войны (1 Пар 22:8), якобы запретила бы императорам-воинам строить храмы.^[27] Но нигде не предлагалось правило, лишающее любого воевавшего правителя права строить церковь. Глава о самообороне приводит запрет Давиду построить храм лишь для того, чтобы показать, почему даже войны в истории народа Божия нельзя просто считать оправданием современного кровопролития. Перечень императоров, строивших храмы, никак не отвечает на действительное использование этого места.

В опровержение нашего довода также ссылались на книгу свт. Николая «Война и Библия». Ни одного конкретного отрывка из неё не было приведено.^[28] ЕПК уже цитирует свт. Николая о войне. Не предложено ни одного места, опровергающего доводы книги.

Другое возражение гласит, что Христос повелел вмч. Меркурию убить Юлиана. Однако речь идёт о посмертном вмешательстве: Меркурий уже претерпел мученичество и был святым. Неужели эти люди не понимают, что повеление святому на небесах отличается от приказа живому солдату вести войну? Рассказ, приводимый против книги, помещает его перед Христом на небесах; житие святого также относит его вмешательство против Юлиана ко времени после смерти.^[29] Подробности важны.

Православные христиане не могут считать приказы патриарха повелениями Христа. Нелепо, что это вообще приходится объяснять.

Наши святые не учат непогрешимости патриархов. Они учат прямо противоположному. Прп. Иоанн Мосх записывает видение Феофана, посетителя аввы Кириака, увидевшего среди находящихся в огне Нестория, Диоскора и Севира. Эти люди занимали патриаршие престолы Константинополя, Александрии и Антиохии. Их сан не делал их учение истинным и не ставил их вне суда.^[30]

В одном ответе приводится ещё один несостоятельный пример: ангел, поразивший ассирийское войско для избавления Иерусалима (4 Цар 19:35).

Простите, но неужели эти люди воображают себя ангелами? По-видимому, для этих сторонников войны любой акт насилия со стороны святых или ангелов становится безусловным разрешением вести любую войну, а несогласные объявляются пацифистами.

Ссылка на эти рассказы также переворачивает их урок. В житии вмч. Меркурия свт. Василий молится об избавлении от гонения Юлиана; спасение приходит через Божественное вмешательство, а не через организованное им восстание.^[29] Ассирийское войско также поражено ангелом, а не военной силой тех, кто получает избавление. Если эти рассказы должны учить христиан, на кого возлагать упование, зачем превращать их в довод в пользу упования на государственную мощь? Они показывают, что Бог может сохранить Свой народ без того, чтобы тот брался за оружие. Как же это становится основанием настаивать, что он обязан взяться за него?

Большинство этих различий книга поясняет вместе с примерами. Поэтому выдвигающим возражения полезно было бы прочитать уже предложенные им примеры, прежде чем представлять новые свидетельства.

«А как же этот святой?» и «А как же этот пример?» не отвечают на главный вопрос: каким образом и почему те обстоятельства применимы здесь? И в большинстве случаев, как ясно показано, они вообще не относятся к данной ситуации.

Возражение 10: «Учение Церкви о воинах подтверждает обещание Кирилла»

Нам говорят, что свидетельство свт. Василия и отказ епископов признавать павших воинов мучениками не подтверждают наш довод. Кроме того, слова свт. Феофана о мученическом пути предлагаются в поддержку Кирилла как некое оправдание.^[31]

Это повторяющееся недоразумение. Разрешать христианам сражаться при определённых условиях значит одно. Обещать, что смерть на военной службе смывает все их грехи, значит другое. Где Церковь учит тому, что обещает Кирилл? Поэтому подобные опровержения мало помогают доказать этот тезис.

Святитель Василий, епитимия и мученичество

ЕПК прямо цитирует оговорку свт. Василия:

Убиения на брани отцы наши не вменяли за убийства, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но, может быть, добро было бы советовати, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удерживались только от приобщения Святых Таин.

— Свт. Василий Великий, Первое каноническое послание к Амфилохию (Письмо 188, правило 13), https://www.newadvent.org/fathers/3202188.htm

Свт. Василий не относит такое лишение жизни к обычному убийству, но всё же называет руки нечистыми и советует воздержание от Причащения. Зонару и Вальсамона цитируют по поводу трудности применения трёхлетнего отлучения во время непрерывных походов.^[31] Зонара идёт дальше: почему руки защищающих братьев от плена не считать чистыми? Он ставит под вопрос и саму нравственную оценку, и применение епитимии. Но он не говорит, что смерть на войне смывает все прежние грехи. Его собственный рассказ сохраняет отказ епископов считать всех павших мучениками.

Книга приводит этот рассказ:

Но то, что это правило святителя было принято Церковью как определительное правило, постановление и закон, а не как простой неопределённый совет, засвидетельствовано событиями царствования Никифора Фоки, о которых повествуют толкователи Зонара и Вальсамон, а также Досифей (с. 533 его «Двенадцатикнижия»).

Ибо этот император добивался, чтобы христианских воинов, погибших на войне с варварами, причисляли к мученикам, чтили и прославляли как мучеников. Но тогдашние патриарх и собор епископов выступили против этого замысла и, не сумев убедить императора, наконец привели это правило святителя как правило Церкви, вопрошая: «Разве мы причислим к мученикам людей, убивавших других на войне, которых Василий Великий отлучил от Таин на три года как имеющих нечистые руки?»

— «Пидалион», толкование на 13-е правило свт. Василия Великого, под ред. Д. Каммингса (1957), с. 803 печатного издания; соответствующее место в электронной версии по ссылке, с. 1550 PDF

Другое возражение состоит в том, что Кирилл не просил канонизировать солдат.^[31] Но книга рассматривает то, что он приписывает их смерти: очищение от всех грехов. Именно поэтому в ней обсуждаются мученичество и отказ епископов считать одну лишь гибель на войне основанием для него. Как замечание о том, что Кирилл не просил канонизации, отвечает на данное им обещание?

Смягчение епитимии не превращает поступок, за который она назначалась, в средство очищения от всех грехов.

Ещё одно возражение таково: ЕПК якобы считает убийство явно греховным на том основании, что оно препятствует принятию священного сана. Нам приводят примеры слепоты и глухоты, также являющихся препятствиями, но не грехами, и потому называют предложенную аналогию малоубедительной.^[32]

Но книга не говорит, что убийство греховно потому, что препятствует священству, а слепота и глухота не описываются как вина за кровь или нечистые руки. Препятствие следует из пролития крови: свт. Григорий Нисский предписывает очищение даже за невольное убийство, а прп. Никодим приводит более строгое правило Церкви наряду с её пастырскими послаблениями. Вина за пролитую кровь оскверняет душу и может закрыть человеку путь к священству. Слепота или глухота могут препятствовать рукоположению, не будучи грехами. Дело в причине препятствия, а не только в его наличии. Почему эти объяснения пропускаются?^[25]

В защиту Кирилла также приводятся распоряжения Никифора Фоки о молитве священников с войском и причащении воинов перед битвой.^[33] Но епископы отвергли предложение того же императора признать павших мучениками. Духовная подготовка воинов к битве не означала, что смерть в ней сделает их мучениками.

Что действительно говорит святитель Феофан

Свт. Феофан требует более внимательного рассмотрения, поскольку действительно говорит о мученическом пути:

Воины за дело Божие воюющие идут мученическою дорогою. Наша же война воистину идет за дело Божие.

— Свт. Феофан Затворник, https://xpa-spb.ru/libr/Feofan-Zatvornik/sobranie-pisem-5-783.html, о сыне адресата под Плевной; Собрание писем, вып. 5 (Москва, 1899; репринт 2000); английский перевод воспроизведён в ответе: https://krufo-sxoleio.blogspot.com/2026/06/church-and-war-defense-of-patriarch.html

Чтобы ответить, не нужно ослаблять смысл до фигуры речи. Митрополит Климент понимает это место как допускающее мученический венец для солдата, погибшего за то правое дело.^[34] Важно, что именно делало дело правым. Свт. Феофан объясняет это в другом письме о той же войне:

Но как мы не за себя поднимаем оружие, а в помощь христианам: то можно не терять надежды, что Господь явит нам милость свою и даст успех. – Епитимиею же за грехи наши Он примет самый труд и тяготу войны. Только надо приложить покаяние.

— Свт. Феофан Затворник, https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/sobranie-pisem-iz-neopublikovannogo/5, 19 апреля 1877 года; английский перевод воспроизведён в ответе: https://krufo-sxoleio.blogspot.com/2026/06/church-and-war-defense-of-patriarch.html

«Не за себя», «в помощь христианам» и «приложить покаяние». Всё это также принадлежит объяснению свт. Феофана и согласуется с различиями, проведёнными в ЕПК, но не согласуется с Патриархом Кириллом и этой войной.

Свт. Феофан также говорит о труде и тяготе войны как о епитимии и прямо призывает к покаянию. Это отличается от обещания, что смерть при исполнении долга и присяги смывает все ранее совершённые грехи.

Как и почему суждение свт. Феофана применимо к этому вторжению? Глава книги о самообороне как раз рассматривает, отвечает ли эта война тем условиям! Ссылка на одобрение святым помощи христианам не отвечает на эту главу. И его призыв к покаянию не восполняет условие, отсутствующее в обещании Кирилла.

Солдат может стать святым. Христианин может погибнуть, защищая невинных. Ни один из этих фактов не доказывает, что сама военная служба делает человека святым или что смерть при исполнении долга и присяги «смывает все грехи, которые человек совершил». Именно это утверждение нуждается в защите. Ответ на пацифистский довод, которого книга явно не выдвигает, совершенно не относится к делу.

Возражение 11: «Вторжение России было оборонительным»

Это не ответ на книгу.

Утверждение об оборонительном характере войны России сопровождается прямым отказом рассматривать политические и исторические доводы книги.^[35] Книга не просто объявила, что вторжение не было оборонительным. Она объяснила почему, и это объяснение было полностью проигнорировано. Каким образом отказ рассмотреть объяснение служит ответом?

Глава 20 «Когда войну можно считать самообороной?» рассматривает, кого защищает война, на какую агрессию она отвечает, необходимо ли применение силы и причиняет ли оно меньше вреда, чем альтернативы. Упоминание целомудрия и истинной веры у свт. Василия читается вместе с другими источниками о защите христиан и невинных. Глава также отличает защиту от политических или территориальных притязаний и объясняет, почему даже оправданная сила требует трезвого, покаянного отношения. Именно эти критерии книга применяет к данной войне.^[36]

Условия допустимой защиты

Митрополит Антоний ясно проводит это различие:

Но пусть они усвоят, что я не восхваляю войну и не оправдываю её, а считаю её меньшим злом, чем если бы цари, правительства, народы и отдельные граждане уклонились от неё в такой обстановке, какая существовала два года назад.

— Митрополит Антоний (Храповицкий), https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Это уже есть в книге. Меньшее зло (война) не становится духовным благом лишь потому, что альтернатива хуже. Равным образом нежелание прп. Паисия убивать показывает, насколько серьёзно он относился к кровопролитию. Оно не было представлено как повеление каждому защитнику сдаться.

Свт. Афанасий называет уничтожение врагов на войне законным и достойным похвалы; свт. Амвросий хвалит мужество, защищающее беззащитных; блж. Августин отличает дозволенное, справедливое лишение жизни от нарушения заповеди. Нигде это не оспаривалось, поэтому непонятно, почему нам говорят, будто именно здесь с книгой не согласны.

Эти святые одобряли определённые действия при определённых условиях. В этом и состоит довод.

Их одобрение войны при конкретных условиях не делает всякую войну священной и не означает, что смерть солдата отпускает все прежние грехи, как заявил Патриарх Кирилл.^[37]

Книга уже приводит и обсуждает отрывок свт. Афанасия в главе «Когда войну можно считать самообороной?». Использование им войны как аналогии не отменяет слов «законно и достойно похвалы». Но это вторжение всё равно должно отвечать условиям.

Нас также обвиняют в том, что мы упустили предмет рассуждения прп. Феодора: гонение на подданных-еретиков.^[38] Однако глава совершенно ясно указывает этот контекст. Прп. Феодор прямо отличает борьбу православных христиан с иноземными силами ради защиты других православных христиан от гонения на подданных-еретиков. Книга цитирует это различие, но возражение не разбирает, как мы его используем. Указать, что Феодор выступает против гонения на еретиков, не значит ответить на его слова о защите православных христиан от иноземных нападающих. Эта часть объяснения обходится молчанием.^[23]

Как и всякая другая глава, эта тоже не зависит от одного письма. Она рассматривает прп. Феодора вместе со свт. Василием, прп. Никодимом и свт. Николаем.^[36] А как же остальные свидетельства?

Приводится также спор с участием свт. Никифора, прп. Феофана и св. Феофила об обращении с павликианами.^[38] Источники требуют более внимательного чтения, чем простой перечень святых, якобы выступавших против прп. Феодора. Хроника Феофана поддерживает карательные меры; письмо Феодора отвечает на защиту Феофилом дозволенности убийств. Но в том же письме Феодор сообщает, что патриарх согласился с его словами: «Церковь не мстит за себя мечом».^[38] Нельзя превращать эти разные свидетельства в единую позицию всех троих.

Прп. Феодор отличает наказание за насильственные преступления от исправления религиозного заблуждения, которое принадлежит Церкви. Он также отличает и то и другое от борьбы с иноземными нападающими, убивающими христиан. Исторический спор следует рассматривать именно в этих рамках. Какой из этих рассказов доказывает, что данное вторжение отвечает условиям допустимой защиты или что смерть в нём смывает грехи?

Отец Валентин Свенцицкий описывает мирных жителей, которым грозит неминуемая резня и у которых нет другого средства защиты.^[39] Книга не говорит, что их следует бросить. Но кого защищает это вторжение, от кого и был ли иной путь? Именно эти вопросы и должны быть рассмотрены.

Повторение слов «защита невинных» также не отвечает на исследование этих вопросов в книге.^[36] Руководители, ведущие злые войны, часто заявляли, что защищают невинных; поэтому само по себе это не является оправданием. Где приведённые отрывки противоречат данным святыми условиям защиты или доказывают, что это вторжение им отвечает?

Применение этих условий к данной войне

Сам отец Валентин настаивает на рассмотрении конкретной войны, чего сторонники этой несправедливой войны категорически отказались делать в своих ответах:

Речь идёт уже не о том, допустима или недопустима война в принципе, а какая именно война допустима. Здесь христианин стоит перед оценкой не самой войны, а тех целей, которые она преследует. Отсюда ясно, что христианство допускает войну во имя тех задач, которые совпадают с христианскими идеалами. В несправедливой войне «нехристианским» является не самая война, а та несправедливость, во имя которой она ведётся. И напротив, война благословляется Церковью только в той мере, в какой может быть благословенна её конечная цель.

— Исповедник протоиерей Валентин Свенцицкий, «Война и Церковь», часть VI, русский оригинал; английский перевод воспроизведён в ответе

Обратите внимание на слова протоиерея Валентина. Он прямо говорит, что война не бывает допустимой или недопустимой вообще: оценка зависит от обстоятельств. Это как раз подтверждает наш довод, поскольку именно к рассмотрению обстоятельств мы и призываем. Каждую войну или возможную войну нужно оценивать в свете христианских идеалов; для этого необходимо исследовать, соответствует ли она критериям самообороны, обращаясь к другим войнам и учению Церкви и её святых о них, а это требует изучения истории.

Один опубликованный ответ прямо объявляет, что вообще не будет рассматривать политические и исторические доводы книги, которые помогли бы установить соответствие этим идеалам.^[35]

Но затем этот ответ объявляет войну России оборонительной, принимая спорный тезис за доказанный, и цитирует отца Валентина как авторитет. Однако отец Валентин Свенцицкий требует рассмотреть конкретную войну и её цели, для чего необходимо сопоставить её с другими войнами, то есть с историей. Таким образом, это возражение отказывается от исследования, которого требует избранный им самим авторитет!

Отказ рассматривать довод книги при ссылке на авторитет, настаивающий на таком рассмотрении, свидетельствует о сочетании когнитивного диссонанса, лени и непонимания смысловых различий.

Возьмём два примера, уже имеющихся в книге. Россия ссылалась на геноцид для оправдания своего вмешательства. Глава цитирует определение Международного суда ООН от марта 2022 года, в котором указано, что Суд не располагал доказательствами, подтверждающими это обвинение. Действительно, это был вывод при рассмотрении временных мер, а не окончательное решение по всем обвинениям, связанным с конфликтом. Но нельзя просто считать обвинение в геноциде доказанным, обходя это свидетельство.^[40]

Глава также цитирует обращение митрополита Онуфрия в первый день вторжения. Глава Украинской Православной Церкви призвал Россию прекратить братоубийственную войну и сказал, что ей нет оправдания ни у Бога, ни у людей. Его собственная Церковь входила в число тех, кого якобы защищали. Её неприятие вторжения требует ответа; оно не может просто исчезнуть из рассказа о том, кого защищала Россия.^[41]

Это два примера из более широкого массива свидетельств главы. Ссылка на святого, одобряющего законную защиту, не отвечает ни на одно из этих свидетельств, доказывающих, что здесь защита не является законной.

Повторим: этому посвящена целая глава. Почему её критерии и свидетельства остаются без ответа, тогда как оспариваемый ею вывод просто повторяется?

Возражение 12: «Вы показали ошибки, а не ересь»

Этому различию книга посвящает целую главу «О ереси, соборах и правой вере». В ней прямо сказано: «Не всякая богословская неточность является ересью», и объяснено, почему рассматриваемые учения переходят эту границу. Где ошибка в этом объяснении? Повторять различие, которое книга уже проводит, не значит исправлять её.^[42]

Что касается продолжающегося поминовения Кирилла другими патриархами, книга отвечает и на это. Она различает признание учения еретическим и формальное низложение его носителя, а также согласие в вере и подсчёт иерархов. Продолжение поминовения само по себе не отвечает на вопрос, православно ли учение. Православие не определяется голосованием большинства и никогда не будет, и слава Богу за это. Люди, считающие, что действие допустимо потому, что его совершает большее число людей, к сожалению, мало знакомы или вовсе не знакомы с житиями наших святых и богословием Православной Церкви. Многие наши святые прославлены прежде всего за то, что держались правильного, а не популярного мнения. Чтобы убедиться в этом, достаточно изучить историю Церкви и великие эпохи ересей: арианства, иконоборчества.

Ответ на этот пункт в конечном счёте потребовал бы просто повторить всё изложенное в книге, поэтому нам остаётся лишь призвать людей прочитать её.

Возражение 13: «Я рассмотрю только богословие»

Большинство ответов почти не рассматривало доводы книги. Один пример полностью воплощает эту проблему следующей фразой:^[43]

Я вообще не буду рассматривать политические и исторические доводы книги.

На это стоит ответить, потому что многие, по-видимому, также решили не разбирать более глубокие различия, проведённые в книге, отвечая лишь поверхностно.

Тот самый ответ, в котором сказано это, уже в начале объявляет войну России оборонительной. Легко опровергнуть это можно было бы, рассмотрев исторические свидетельства против него, но автор отказывается смотреть на исторические свидетельства.

Книга посвящает целую главу «Когда войну можно считать самообороной?» условиям, указанным православными святыми и старцами, и применяет их к этому вторжению. Кого защищают, от кого и при каких обстоятельствах? Была ли война последним средством? Предотвратят ли боевые действия больший вред, чем причинят? Рассмотрение двух последних вопросов вообще не затронуто ни в одном из полученных книгой ответов, включая разбираемый здесь. Просто объявить войну оборонительной, не обращаясь к свидетельствам, которые это опровергли бы, есть ещё один пример лени и недобросовестного участия в споре.

Различие прп. Феодора между защитой православных христиан от иноземных нападающих и гонением на подданных-еретиков является частью этого исследования.

Можно задать ещё один вопрос: что «политического» в проверке того, выполнены ли условия, указанные святым?

И всё же ответ охотно ссылается на американские вторжения, гонения в Украине и вторжение Турции в Африн, одновременно обвиняя авторов в русофобии.^[43] Разве это не политические и исторические утверждения?

Ответ даже отвергает сравнение с вторжением России в Венгрию, потому что там не жили и не подвергались гонениям русские.^[43] Почему же эти обстоятельства имеют значение, когда они важны и полезны возражающим, тогда как рассмотрение обстоятельств данной войны в книге можно пропустить как якобы «политическое»?

В этом и состоит лицемерие:

1. Оговорки святых об обстоятельствах защиты, якобы «исторические и политические», остаются без ответа.

2. Богословие, якобы избранное предметом рассмотрения, искажается.

3. Исключив якобы «политические и исторические» доводы книги, ответ лицемерно и немедленно предлагает собственные.

Якобы «политические и исторические» доводы книги рассматривать не будут, но её вывод об этой войне отвергают на собственных политических и исторических основаниях, и всё это в одном вступительном абзаце.

Авторы подобных ответов часто запутываются в нелогичных позициях, противореча неудобным им свидетельствам, а затем даже самим себе, поскольку их цель не добросовестность и последовательность, а лишь защита собственных интересов.

Б. Возражения, подменяющие предмет обсуждения

Возражение 14: «Почему вы критикуете Кирилла, а не Варфоломея?»

Из нашей книги совершенно очевидно, что мы не благоволим Патриарху Варфоломею; более того, мы очень ясно критикуем его, и не в одной главе:

• В главе «Признание Папы» мы цитируем обличение его экуменической деятельности старцем Гавриилом Кутлумушским.

• В главе «Этнофилетизм „Русского мира“» мы описываем Варфоломея как человека, «который сам придерживается многих ересей».

• В главе «Разбираясь в украинских церквах» мы рассматриваем предоставление им автокефалии раскольническим группам и отмену осуждений, которые он прежде признавал. В главе «Правильная критика не есть мост к расколу» прямо сказано, что он «неканонически предоставил им томос об автокефалии».

• Книга также содержит целое приложение с каноническими доводами против ПЦУ.

Поэтому утверждения, будто мы отказываемся критиковать Патриарха Варфоломея, вновь доказывают сознательное нежелание читать и разбирать по существу, а лишь бегло просматривать и искажать неудобное.^[44]

Одно дело не соглашаться и совсем другое столь открыто искажать чью-либо позицию, особенно когда вся информация легко доступна и её можно было прочитать терпеливо и внимательно.

Всестороннее исследование другого патриарха потребовало бы отдельной работы и отдельного текста. Мы месяцами собирали источники и сводили воедино имеющиеся свидетельства, чтобы читатели могли глубоко изучить один определённый предмет, и, даст Бог, так же поступим с другими темами. Но просим немного здравого смысла: ведь мы не можем написать обо всём сразу?

Что действительно интересно: во всех этих возражениях видна явная готовность пропускать неудобные доводы и свидетельства, одновременно требуя разбирать доводы и свидетельства по другим темам. Эти люди сами себе противоречат: не могут прочитать то, что для них кропотливо собрано, но сразу хотят, чтобы им написали ещё!

Хорошо предпочесть обстоятельное изучение конкретного предмета. Воображать, будто это означает одобрение всех остальных неупомянутых групп, недобросовестно или, в лучшем случае, неразумно.

В других ответах утверждалось, что книга поддерживает Фанар, также игнорируя нашу прямую критику Варфоломея и его собственных нарушений священных канонов.^[45]

Итак, даже если бы мы ничего не сказали о Варфоломее, его неправота не сделала бы учение Кирилла православным. Именно этому вопросу посвящена книга, и именно от него пытаются отвлечь внимание. При этом мы действительно критикуем Патриарха Варфоломея; нужно просто прочитать, но, похоже, даже это слишком большая просьба к православным христианам нашего времени.

Возражение 15: «А как же Америка? Почему вы не критикуете собственное правительство?»

Важно понимать, что мы написали не политическую книгу. Каждая её глава сосредоточена на учении Православной Церкви и вопросах догмата и ереси. Какое отношение Америка имеет к вопросам догмата и ереси? Почему из книги о православном патриархе должно следовать, что мы одобряем американское правительство?

Нигде, ни в нашей книге, ни в другом месте, мы не оправдываем несправедливые войны или неправедные действия американского либо любого другого правительства.

Американское правительство не учит от имени Православной Церкви. Патриарх Кирилл учит.^[46]

То, чему патриарх учит от имени Церкви, и то, следует ли верующим его поминать, должно заботить православных христиан гораздо больше, чем действия их правительства. Всё это очень ясно объяснено в нашей книге.

Жития святых^[47] неоднократно^[48] показывают, как они противостояли^[49] правителям^[50] и иерархам^[51], отступавшим от православной веры.^[52]

Почему же изучение учения патриарха должно требовать предварительно написать о другом правительстве? Обязанность защищать веру не исчезает оттого, что кто-то требует обратиться к другой теме.

Поэтому мы часто видим, что даже православные христиане, чрезмерно сосредоточенные на политике, путают приоритеты. Выступать против ереси есть наша обязанность. Если они хотят быть поглощены правительствами, это их право, но желать, чтобы другие оставили вопросы веры и разделили их неразумную увлечённость политикой вместо догмата, бессмысленно.

И здесь вновь отвечающие на книгу реагируют на свидетельства против Патриарха Кирилла сменой темы. Схема знакома: столкнувшись с доказательствами, перевести разговор на того, кто их представил. «А как же твои недостатки?» Здесь ответ на свидетельства ереси патриарха звучит так: «Но… а как же ваше правительство?»

На что это отвечает? И как защищает учение Патриарха Кирилла?

Возражение 16: «Но НАТО спровоцировало Россию»

Это возражение требует перейти от учения Кирилла к действиям НАТО, словно обвинение НАТО отвечает на книгу. Оно не отвечает. Это уход от ответа по схеме «а как же другие», и требование сменить тему не является ответом ни на один из наших доводов.

Этот довод появился раньше нашей книги. В марте 2022 года Патриарх Кирилл связывал происхождение конфликта с отношениями Запада и России, ссылаясь на наращивание военной мощи НАТО у российских границ.^[53] В июле 2024 года Orthodox Reflections поддержал утверждение, что Киев спровоцировал войну, и представил рассказ о том, «как НАТО и Киев привели нас к нынешней войне».^[54]

Но книга не игнорирует НАТО. Наша глава о самообороне прямо рассматривает опасения России по поводу расширения НАТО и западного влияния. В ней также цитируется осуждение РПЦЗ бомбардировок Сербии силами НАТО в 1999 году.

Глава рассматривает слова свт. Василия, прп. Никодима и прп. Феодора о защите православной веры и православных христиан от неправославных нападающих. Как обвинение НАТО превращает войну, в которой православные христиане убивают других православных христиан, в описанную этими святыми защиту? Митрополит Онуфрий, чью Церковь якобы защищали, осудил вторжение как братоубийственную войну, не имеющую оправдания ни у Бога, ни у людей. Где ответ на это? Или он тоже просто не понял, что виновато НАТО?^[41]

Если утверждается, что НАТО сделало это вторжение необходимым, ответьте на исследование этого утверждения в главе. Она рассматривает мирные альтернативы и требование митрополита Антония, чтобы боевые действия предотвращали большее зло, чем причиняют. Какая часть этого исследования ошибочна? Повторение того, что Россию спровоцировали, не доказывает выполнения этих условий.^[36]

И как обвинение НАТО доказывает, что эта война священна или что смерть солдата при исполнении воинского долга смывает все его грехи? Книга сопоставляет эти учения со свидетельством святых в главах «Можно ли назвать войну священной?» и «Смывает ли смерть на войне все наши грехи?». Действия НАТО не отвечают ни на одну из этих глав.

Мы не обязаны разрешить каждое обвинение в адрес НАТО прежде, чем кто-либо сможет указать ошибку в доводах книги.

Отвечайте на то, что говорит книга. Настаивать на обсуждении чужой неправоты, оставляя эти доводы без ответа, значит уклоняться от ответа.

В. Возражения, осуждающие авторов

Возражение 17: «Авторы являются американскими русофобами»

Один ответ представляет книгу как написанную двумя американцами, а другой обращает обвинения в неправомерных действиях американских военных лично против меня.^[55]

Даже описание авторов неточно: я гражданин США, родившийся в Германии; Панайотис гражданин Греции, живущий в Греции. Ни одно из этих гражданств не делает наш довод истинным или ложным. Ссылка на неправомерные действия Америки не отвечает на учение Кирилла, а название «русофобы» не доказывает, что мы ненавидим русских.

Книга уже ясно указывает, кого мы критикуем. Она цитирует русского православного христианина Владимира Кара-Мурзу, который объясняет:

Когда мы говорим о позиции Русской Православной Церкви, мы, конечно, говорим о позиции официальной иерархии. Мы не говорим о вере. Мы не говорим обо всей полноте Церкви, включающей десятки миллионов верующих, многие из которых совершенно против этой войны, как и мы.

— Владимир Кара-Мурза, дискуссия Евразийского центра Atlantic Council, 17 сентября 2025 года, https://www.youtube.com/watch?v=JSp-10UsoOE&t=909s, 15:09

Кара-Мурза также критиковал поддержку войны Московским Патриархатом из тюрьмы, получив двадцатипятилетний срок за противостояние Кремлю и его вторжению. Писав как православный христианин, он обвинял иерархию в том, что она ставит «власть кесаря выше основ христианской веры», и доказывал, что её поддержка войны противоречит её же официальному учению.^[56] Неужели мы теперь русофобы, потому что разделяем критику, высказанную из тюремной камеры этим русским православным христианином, которого поддерживает столько русских?

Почему же его свидетельство исключено из этого обвинения? Просто потому, что оно не вписывается в их рассказ. Либо они не прочитали его, стремясь как можно быстрее пробежать книгу, чтобы ответить.

Книга неоднократно цитирует русских святых и даёт слово русским, критикующим войну и её последствия, в том числе Кара-Мурзе и Марии Пономаренко.^[57] Именно их свидетельства мы хотели донести до читателей, и их следует услышать. Критика русского патриарха не означает ненависти к русскому народу. Такое утверждение глупо.

Читая блог сщмч. Даниила Сысоева в LiveJournal, мы находим нечто, помогающее объяснить нашу мысль.

В записи «Грех оправдания убийства» сщмч. Даниил Сысоев критикует людей, оправдывающих убийства Ивана Грозного, Сталина и Ленина тем, что, как и следовало ожидать, указывают на убийства на Западе. Он вкладывает в их уста следующие слова, изображая обвинение против тех, кто им возражает:

Они говорят: “ничего, что Грозный, Сталин и Ленин убили столько людей. Так за то государство они создали ого-го какое. Да и убито было меньше чем пишут либералы. А на Западе вообще невесть сколько убивали, и ничего. И они еще смеют нам указывать, русофобы поганые!”

— Сщмч. Даниил Сысоев, передающий обвинение со стороны критикуемых им людей, «Грех оправдания убийства», https://pr-daniil.livejournal.com/47993.html, первый абзац

Здесь уже видна вся схема ухода от ответа: когда критикуют Россию и её руководителей, указать на убийства на Западе, а затем обвинить возражающих в ненависти к России. Почитаемый верующими священномученик сам обличил такое рассуждение в России! Нам не пришлось его выдумывать. И теперь те же люди повторяют ошибку, на которую уже указал сщмч. Даниил Сысоев: обвиняют Запад, чтобы оправдать игнорирование зла в другом месте.

Разумеется, неудивительно, что и самого сщмч. Даниила Сысоева, москвича, обвиняли в антирусской враждебности! Даже после его смерти националист Константин Крылов осуждал его «ненависть к русскому духу» и «антирусские проповеди».^[58]

Такова укоренившаяся схема: всякий, кто критикует какие-либо стороны России, даже происходящее внутри неё, ненавидит Россию. Между тем они могут критиковать Запад, и мы не станем называть их «западофобами».

Почему?

Потому что, во-первых, мы не дети, а во-вторых, критика отдельных сторон страны не означает ненависти к ней и её народу. Сщмч. Даниил Сысоев любил Россию. Владимир Кара-Мурза тоже любит Россию. Их критика неправды не доказывает ненависти к России.

В конце концов, слава Богу, что мы можем разделить обвинение в русофобии с этими великими людьми. Подобные обвинения не отвечали на учение сщмч. Даниила Сысоева тогда и не отвечают на цитируемые нами места теперь. Это давняя схема уклонения от ответа, которую, к сожалению, усвоили многие их сторонники.

Вера не определяется паспортом исповедующего её человека. Отдельного американского мерила православного вероучения не существует. Почему рассматривается наше гражданство, а цитируемые нами русские святые и собственные слова Кирилла остаются без ответа?

Возражение 18: «У вас нет права об этом говорить»

Введение книги уже рассматривает обязанность мирян защищать веру. Свт. Тихон Московский описывает их место в этой истории:

Вначале за веру Христову страдали не одни только пастыри, но и миряне: мужчины, женщины и даже дети. И с ересями боролись также миряне.

— Свт. Тихон Московский, «Слово в Неделю Православия», 23 февраля 1903 года, https://www.johnsanidopoulos.com/2016/03/homily-on-sunday-of-orthodoxy-st-tikhon.html

Прп. Паисий также проводит различие между защитой себя и защитой веры:

Не подобает ссориться ради себя самого. Другое дело — выступать в защиту серьёзных духовных вопросов, касающихся нашей веры, Православия. Это твой долг.

— Прп. Паисий Святогорец, Spiritual Awakening (Духовное пробуждение), с. 59^[59]

Святые не оставляют защиту веры одному лишь духовенству. Но читателям говорят, что отсутствие у нас церковного сана или личной святости лишает нас права говорить.^[55] Почему наше положение мирян повторяют как возражение, не отвечая святым, которых мы уже процитировали во введении?

Мы и не называли себя святыми или старцами. Прп. Никодим рассказывает, как прп. Ефрем был вразумлён даже блудницей: она сказала ему, что, поскольку мужчина взят от земли, туда и должен направлять свой взгляд. Он передаёт ответ святого:

Услышав это мудрое обличение от блудницы, святой получил великую пользу и прославил Бога.

— Прп. Никодим Святогорец, Christian Morality (Христианское благонравие), с. 450, со ссылкой на свт. Григория Нисского, Похвальное слово святому отцу нашему Ефрему (PG 46:833B)

Об этой блуднице нам не сообщают, из какой она страны, сколько лет она православная, если вообще была православной, и каков её церковный сан. Учтём также, что она женщина, а особенно в то время духовный совет от женщины обычно не считался нормой. Тем не менее прп. Ефрем получил обличение, смог принять его и извлечь пользу. В житиях наших святых много рассказов о том, как они получали наставление от обычных людей.

А теперь сравним это с православными христианами нашего времени, которые не могут принять наставление ни от кого без надлежащих полномочий; хуже того, они не могут принять наставление и исправление даже от святых, когда им приводят их слова.

Да поможет нам Бог.

Заключение

Мы написали эту книгу для православных христиан, обеспокоенных тем, что, как они слышат, преподаётся в Церкви, в том числе для боящихся, что само рассмотрение этого учения будет неправильным. Они заслуживают ответа, укоренённого в вере. Суждения о нашем гражданстве или духовном состоянии такого ответа не дают; не дают его и поспешные возражения, пропускающие то, что книга действительно говорит.

Это не настолько малозначительный вопрос, чтобы можно было бегло просмотреть, написать ответ и счесть этого достаточным. Речь идёт о жизни и смерти, убийстве людей, покаянии и спасении. Речь также идёт о поминовении иерархов, публично учащих ереси, и об обязанностях, которые святые возлагают на православных христиан в таких обстоятельствах.

И книга не начинается и не заканчивается войной. А как же учение Кирилла о том, что мусульмане и православные молятся одному Богу? А его восхваление сергианства? А его отношения с Фиделем Кастро? Книга рассматривает эти вопросы в свете свидетельства святых. Возражения о войне и национализме оставляют эти случаи без ответа.^[60] Некоторые ответы обсуждают и другие темы, но приводят мало свидетельств и почти не отвечают на представленные. Разве это не богословские вопросы? По большей части многие пропустили начальные главы или пробежали их, проигнорировав то, что помогает установить основу и доводы, на которые опираются последующие главы.

Авторы, конечно, люди и могут ошибаться. Но мы просим читателей сначала прочитать книгу. И вообще сначала внимательно выслушать, прежде чем спешить возражать.

Если цитата неточна, источник применён неверно или вывод не следует из посылок, процитируйте место и покажите ошибку. Но прежде чем возражать, проверьте, не отвечает ли на это окружающее рассуждение или другая глава; многие из этих возражений получили бы ответ, если бы выдвигавшие их нашли время терпеливо прочитать книгу.